Плывя вдоль африканского берега, он встретился с молодым Секстом Помпеем, тем самым, кто прежде был любовником Клеопатры и кому предстояло позднее сделать себе имя, возродив морское разбойничество, разгромленное его отцом.
От него Катон узнал о трагической гибели Помпея.
И тогда среди всех сопровождавших его не нашлось ни одного, кто, узнав о смерти Помпея, пожелал бы видеть своим полководцем кого-нибудь кроме Катона.
Катону стало стыдно бросить в чужом краю стольких отважных людей, одних и без всякого подкрепления.
В итоге он принял на себя командование и высадился на берег в Кирене.
Незадолго перед тем жители Кирены закрыли свои ворота перед Лабиеном; но то, в чем отказали Лабиену, было предоставлено Катону.
Катон был принят в Кирене.
Там он стал ждать новостей.
Новости не заставили себя ждать.
Вскоре Катону стало известно, что Сципион, тесть Помпея, переправился в Африку и был великолепно принят в Цирте нумидийским царем Юбой.
Аттий Вар, которому Помпей отдал наместничество в Африке, явился туда раньше него со своей армией.
Катон решил присоединиться к ним и, поскольку был разгар зимы, двинулся к ним сухим путем.
Он собрал огромное множество ослов и нагрузил их запасом воды, а затем отправился в дорогу, взяв с собой большое количество повозок и внушительный обоз.
Он вел с собой несколько заклинателей змей, которые умели исцелять укусы даже самых ядовитых гадов, высасывая яд ртом.
Переход длился двадцать семь дней.
Все эти двадцать семь дней Катон постоянно находился во главе солдат, всегда шагал пешком и ел сидя, ибо после битвы при Фарсале дал обет ложиться только для того, чтобы спать.
Зиму Катон провел в Африке.
Как раз этой зимой Цезарь воевал в Александрии против египтян Птолемея.
Если бы Катон, Вар и Сципион объединили свои тридцать тысяч человек и выступили заодно с Птолемеем, что стало бы с Цезарем?…
Но нет: Вар и Сципион ссорились при дворе царя Юбы, и этот скверный царек пользовался их разногласиями, чтобы заставить раболепствовать перед ним двух именитейших римлян.
Катон прибыл в тогдашнюю Цирту, нынешнюю Константину, и попросил аудиенции у Юбы.
Юба согласился принять его, но для встречи с Катоном приготовил три кресла: одно для Сципиона, одно для Катона и одно для себя — посередине.
Но Катон не был человеком, способным терпеть подобные дерзости от нумидийского царька.
Он взял кресло, предназначенное для него, перенес его и поставил рядом с креслом Сципиона, и таким образом Сципион, а не Юба, стал самой важной особой на этом совещании.
А ведь Сципион был врагом Катона и опубликовал пасквиль на него, полный оскорблений.
Катон сделал больше: он помирил Сципиона и Вара, заставив их понять, какой великий ущерб наносят делу, которое они защищают, их распри.
Когда эти раздоры угасли, все единодушно присудили верховное командование Катону; но Катон слишком строго придерживался законов, чтобы согласиться на такое предложение.
Катон был всего лишь пропретором, в то время как Сципион был проконсулом; к тому же имя Сципиона, популярное в Африке, внушало наибольшую уверенность солдатам, и поговаривали, будто оракул возвестил, что тот, кто носит имя Сципион, всегда будет победителем в Африке.
Так что командование армией принял на себя Сципион.
К несчастью, со времени первого же отданного им приказа он вступил в противоречие с Катоном.
Города Утика и Цирта были соперниками; кроме того, Утика открыто встала на сторону Цезаря.
Сципион, чтобы утолить свою ненависть, но прежде всего в угоду Юбе, принял решение перебить всех жителей Утики без разбора пола и возраста, а сам город разрушить до основания.
Катон прямо на совете громогласно восстал против такой жестокости, объявил себя заступником приговоренного города и потребовал поставить его там комендантом, дабы все могли быть уверены в том, что, пока он жив, город не сдастся Цезарю.
Впрочем, Утика являлась чрезвычайно выгодной позицией для любого, кто ее занимал: она была в изобилии снабжена всем необходимым.
Катон добавил к старым укреплениям новые, привел в порядок стены, надстроил башни, окружил всю крепость глубоким рвом, снабдив ее редутами, и поместил там, предварительно приказав ей сдать оружие, всю городскую молодежь, чьи цезарианские настроения были известны, а прочих жителей оставил в городе и создал там огромные запасы продовольствия, чтобы этот прежде враждебный город, покоренный и укрощенный, превратился в армейский склад.
Затем, поскольку Цезаря ожидали с минуты на минуту, Катон дал Сципиону тот же совет, какой в свое время давал Помпею: не вступать в битву с мужественным и опытным врагом, а затягивать войну и положиться на время.
Сципион пренебрег этим советом и, выходя с совещания, прошептал на ухо своим друзьям:
— Решительно, этот Катон просто трус!
Затем он написал ему:
