Остальная часть письма есть не что иное, как разглагольствования на тему мягкосердечия и великодушия Цезаря.
Но, хотя она и не привела к полному оправданию Лигария, речь Цицерона (на сей раз он выступал куда удачнее, чем когда защищал Милона) не была от этого менее превосходной.
Покончив с делом Лигария, Цезарь обратил взор в сторону Брундизия: Клеопатра, которая позднее внушит такой сильный страх Горацию, только что высадилась там вместе со своим одиннадцатилетним супругом.
Цезарь принял их обоих у себя во дворце, и, в то время как Арсиною старательно стерегли для предстоящего триумфа, для них он устроил пышные празднества, добился причисления их к друзьям римского народа и, воздвигнув в память победы при Фарсале храм Венеры Победоносной, велел отлить из золота изваяние Клеопатры и установить его в этом храме напротив статуи богини.
Эти почести, оказанные египетской царице, вызвали большое недовольство у римского народа; но Цезарь прекрасно понимал, что он может пойти на любой риск, и, возможно, у него тоже началось опьянение властью.
Наконец, Клеопатра вернулась в Египет; если бы не это, обвитый кольцами нильской змеи, как он ее называл, Цезарь так и не покинул бы Рим.
Африка твердо стояла за Помпея.
Вернемся к Катону, о котором мы несколько забыли с того дня, когда, увидев казнь пленников, он на наших глазах вернулся весь в слезах в Диррахий.
Мы сказали лишь, что Помпей, опасавшийся его, оставил его в Диррахии сторожить обоз.
После разгрома при Фарсале Катон обдумывал две возможности: случай, если Помпей погиб, и случай, если Помпей остался в живых.
Если Помпей погиб, Катон приведет обратно в Италию оставшихся при нем солдат, а сам затем отправится в изгнание, чтобы жить изгнанником как можно дальше от тирании.
То, что Катон называл тиранией, не было тиранией в прямом смысле слова: это было, при всей его мягкости, правление Цезаря.
Если же Помпей остался в живых, он присоединится к нему в любом месте, где тот окажется.
Еще не ведая о том, что произошло в Египте, но зная, что Помпея видели на берегах Азии, он отправился на Керкиру, где стоял флот.
Там он застал Цицерона и хотел уступить ему командование.
В прошлом Цицерон был консулом, а Катон — всего лишь претором; к тому же Катон разбирался только в законах.
Цицерон отказался.
Он уже решил заключить мир с победителем.
Предполагая, при виде маршрута, которым следовал Помпей, что тот намеревается искать убежище то ли в Египте, то ли в Африке, и спеша догнать его, Катон вместе со всеми своими солдатами погрузился на корабли.
Но, прежде чем пуститься в плавание, он предоставил каждому свободу возвращаться в Италию или последовать за ним.
