Телось получить пулю в затылок в качестве презента от мастера-сантехника или выпить чашку кофе с цианистым калием вместо сахара из рук новой пассии. Валера, в чьи непосредственные обязанности входило быть в курсе всех дел внутри и вне Организации, с Артуром был знаком. Мужчина лет тридцати пяти, среднего роста, с тонким умным лицом и тяжелым холодным взглядом всегда полуприкрытых серых глаз. Профессиональный киллер, он любил исторические романы, дорогие сигары и настоящий «Наполеон», по-французски говорил лучше, чем по-русски, и никогда не улыбался. Он слыл интеллектуалом, но разговаривать с ним было трудно — преследовало ощущение, что он, стоило повернуться к нему спиной, ищет на затылке собеседника точку для единственного, смертельного удара. Еще поговаривали, что он окончил педагогический институт и даже успел поработать в школе учителем физики, но в это Валера не верил. Еще одной особенностью Артура было то, что он ни разу не провалил задание и ни разу следствие не подобралось к нему вплотную.
Так или иначе, но Слон запросил именно их помощи, и Ученый послал Валеру уточнить, действительно ли чеченцы настолько опасны — нельзя же без веских оснований отправить на тот свет столько людей. Валера выяснил, что чеченцы настроены слишком решительно, что женщин и детей в зоне нет — одни мужчины и что уже были, отмечены попытки чеченцев завязать ссоры с хозяевами зоны.
Валера много раз думал, смог бы он работать в таком отряде, и каждый раз при воспоминании об оценивающем взгляде Артура ему становилось не по себе. Он пришел к выводу, что эта команда, как и бригада палачей Хромого, — те отделы Организации, где он просто сошел бы с ума. Или допился бы до белой горячки. Люди Цезаря, как и он сам, тоже были убийцами, но выглядело это как-то по-другому. Убивали в бою, встречались с противником лицом к лицу, а не выслеживали его часами, чтобы ударить — и раствориться во мгле. Ладно, Цезарь как-то обмолвился, что все может случиться, — не исключено, что им придется выполнять такую же работу. Валера знал, что его нервы выдержат, но заниматься «заказами» постоянно он не хотел. Да и не смог бы.
Через некоторое время после этой резни Валера воочию убедился, что мир криминальный живет по волчьим законам. А заодно понял, почему Ученый при вытеснении марь и норо шине кой группировки стремился обойтись малой кровью и почему на самом деле не спешил с визитом в Шереметьево. Кстати, беляевские там так и не появились, а деньги оттуда начали поступать уже через два месяца после разборки у «Космоса». Дело не в том, что они рисковали не удержать огромную империю под своим контролем — в этом не было необходимости. Не стоило тратить свои силы на такое хлопотное занятие, как подавление возмущения соседей по зонам влияния и поддержание порядка в новых районах.
Оказалось, что все договоры о сотрудничестве, все перемирия действовали, пока стороны были приблизительно равны по силам. Стоило кому-то ослабеть, как всякая дружба благополучно забывалась, бывшие союзники оказывались в состоянии войны, зачастую — необъявленной, хотя все в один голос кричали, что такой беспредел недопустим. Решительно все лидеры мафиозных группировок мечтали о расширении своих зон и о владычестве в Москве. Все более-менее доходные районы давно поделили, а остальные не представляли интереса в деловом отношении. Расширяться можно только за счет более слабых соседей, и Ученый вовсе не был исключением из общего правила.
История, в свое время рассказанная Серегой и давшая Валере смутное представление об устройстве криминального мира Москвы и о взаимоотношениях крупных лидеров, на самом деле была несколько сложнее. Да и длилась она подольше, начавшись вовсе не с беспредела Цезаря.
Относительно молодая группировка из Марьиной Рощи быстро, даже слишком, набрала силу — она поднялась менее чем за год, из ординарной банды став влиятельной командой. Измайловские, мытищинские и недавно заявившие о себе фрязинские ребятки побаивались их и предпочитали дружить с ними. Марьинских мало интересовали
Северные территории, удерживаемые их союзниками, потому что сами они держали центр. Нет, Пеликана тянуло на юг, где располагалось много любопытных объектов — в частности, два аэропорта. Но на юге давно и прочно окопались беляевские, которым, в свою очередь, жутко нравился Центр. Первая же попытка Пеликана проникнуть на юг Москвы окончилась плачевно: беляевские с треском вышибли его со своей территории и в отместку явились на «Три вокзала», вотчину марьинских. Союзники в этот инцидент не полезли — потявкали издалека на беляевских и этим ограничились. Однако, когда Пеликан сумел вернуть свое поместье, они сочли за благо принять участие в разборке, правда, в заключительной стадии, когда исход уже был ясен.
