Как только марьинорощинская группировка окончательно утвердилась на положении вассалов Ученого, он совершил неожиданный стратегический шаг: без боя отдал центр в аренду... чеченцам. Этого не предвидел никто, и это был гениальный шаг.
Утверждение «Кто держит центр, тот держит Москву» оказалось неверным. Чеченцы были только в центре, в остальные районы их не пускали русские группировки. Ученый связал союзников — чеченцы находились в состоянии вечной войны со всем миром, и союзники вынуждены были следить за каждым их шагом, оставив в покое Ученого. А новоявленные центровые к нему тоже не совались: он явно был сильнее тех же измайловских, мог и жизни по
Учить так, что мало бы не показалось. И, пока они грызлись между собой, Ученый спокойненько занялся своими делами. За будущее он не волновался: чеченцев можно было выставить из Москвы в любой момент. На это хватило бы сил одной Организации, но зачем принимать на себя основной удар, когда можно сыграть на межнациональной розни, объединить под своей эгидой все московские группировки и их силами расчистить себе место под солнцем? Что измайловские, что мытищинские, да и прочая братва после чеченцев с восторгом приняли бы любого русского лидера. А сам Ученый посмеивался: ему чеченцы абсолютно не мешали.
Но привольнее всех, конечно, было Цезарю. Он, с его иссиня-черными волосами, пока еще недлинными, запро сто мог сойти за чеченца. Чем, естественно, пользовался. Для достоверности натирал лицо и руки темным гримом чтобы выглядеть более смуглым, а уж акцент он имитировал мастерски. Далее и начиналась потеха.
Вместе со своей бригадой он являлся в центр, — разумеется, туда, где его не знали как Цезаря, — представлялся правой рукой любого чеченского лидера (их имена ему были известны, как и большинству московских авторитетов) и собирал дань за два часа до визита чеченских сборщиков налогов. Чеченцы обычно долго разбирались между собой, что это за парень и кто его послал. То, что он не уроженец Ичкерии, они просекли быстро, но что он русский — такая мысль их высокомудрые головы не посещала. Московские бандиты, у которых ограбленные в очередной раз чеченцы наводили справки, узнавали Цезаря и по описанию внешности, и по наглости, но — помалкивали. Валере казалось, что все враги Цезаря радостно ухмылялись, слыша о похождениях чеченца-нечеченца. Вот когда беспредельщик превратился в героя и едва ли не любимца всей Москвы. Чеченцы объявили охоту на него, но пойди поймай москвича в Мостазе, когда каждый таксист косится на тебя, как на оккупанта... Ученый, естественно, на забавы своих любимцев смотрел сквозь пальцы.
Жизнь Валеры состояла из нескончаемого потока новой информации — которую он научился-таки перерабатывать и усваивать мгновенно — вперемешку с ворохом рискованных, настоящих мужских приключений. Раньше,
В детстве, Валера жгуче завидовал многим книжным героям, вечно попадавшим в разные переделки. Наверное, существуй эти герои в действительности, они бы сдохли от зависти, увидев теперешнюю Балерину жизнь. Жаль только, что с надувательством чеченцев вскоре пришлось распрощаться, но этот случай стал апогеем веселья.
Началось все с того, что они вшестером решили посидеть в каком-то задрипанном кафе, где отродясь не видели приличных клиентов. Не успели они толком расслабиться, как в кафе появилась еще одна группа не менее крутых ребят, но только известной национальности... Выяснилось, что Цезарь со своей компанией занял любимые места че-ченцев, но это вовсе не было поводом куда-то перемещаться. Слово за слово, каждый высказал все, что он думает о противной стороне, каждый проявил максимум фантазии в изобретении оригинальных оскорблений. Один Мишка не стал изощряться, коротко пообещав лично поиметь каждого из восьмерых чеченцев, мешавших его полноценному отдыху. Чеченцы позеленели от злости, переглянулись и... свалили.
Подвоха ждали все. Не могло такого быть, чтобы гордые горцы простили подобное высказывание. Однако, когда они вышли ьа улицу, ни одного «черного» в обозримом пространстве не наблюдалось. Странно... Взяли их на автостоянке.
Как выяснилось, чеченцы неплохо умели маскироваться не только среди гоу, но никому из команды Цезаря от этого открытия легче не стало. Их связали по рукам и ногам, приволокли в центр, затащили в огромную квартиру в старом доме. Сначала хотели расправиться сразу, но тут кто-то признал в пленниках тех самых людей, за которыми они долго и безуспешно охотились. Ради такого случая следовало подождать босса. Их сложили штабелем в пустой комнате, у дверей поставили сторожа, запретив заходить внутрь — чеченцы боялись, что кто-нибудь сорвет зло раньше времени и испортит кайф остальным. Что делать? Ведь разделают на шашлык, как баранов... Веревки развязывали друг другу зубами, стараясь не издать при этом ни звука — дверь комнаты была приоткрыта, — абсолютно бесшумно выбрались через окно на узкий, сантиметров десять, карниз под окном. Вниз не смотрели — этаж-то
