На мгновение стало тихо и в ночном воздухе слышался стрекот насекомых.
— Когда-то я брала уроки социального исследования, — рассказала я ему. — Мы прочли историю о женщине, на которую напали в переулке в Нью-Йорке. — Я покачала головой. — Я не помню подробности. Во всяком случае, суть в том, что люди наблюдали из окна за тем, как избивали женщину и думали, что кто-нибудь вызвал полицию. Женщина умерла, ожидая помощи.
Динган поднял плечи в понимании, его красивые, загорелые руки поднялись, словно в объяснении.
Я снова вспомнила мертвых детей и отвернулась, чтобы Динган не видел моих слез. Я вздрогнула, когда он подтолкнул мои ноги своими.
— Это не слабость, — просто заявил он, его руки крепко скрещены на груди.
— Что не слабость? — спросила я, вытирая лицо грязными руками.
— Страх, печаль. Это не слабость. Они определяют твои эмоции. Делают тебя человеком, Софи.
— Они показывают тебя, — я снова стала грубой Софи.
— Кто говорит?
— Я.
— Почему?
— Потому что я… потому что…
— Дай подумать. Потому что ты не гордишься собой? Потому что ты презираешь себя? Потому что, если ты проявишь эмоции, они отразят те мысли?
Я молчала, по крайней мере, минут пять.
— Да, — призналась я, нарушив молчание.
— Сделай что-нибудь с этим.
— Нечего делать. Я потеряна.
— Ерунда. Ты совсем в это не веришь. Ты хочешь придерживаться того, что легче. Ты предвидишь количество работы, которое потребуется для изменения, и слишком напугана, чтобы принять вызов. Вот это, Софи Прайс, настоящая слабость.
Динган встал, и я смотрела, как он проверял каждую кровать, тихо переходя от одной к другой, и я ненавидела то, насколько он был прав.
Руф и Соломон, как и обещали, сменили нас около восьми утра после завтрака.
Я была так измучена, но мысль о сне на моих простынях, будучи покрытой кровью и грязью, вызвала озноб. Я хотела смыть прошедшую ночь.
— Мне нужно в душ, — сказала я Дингану.
Его глаза немного расширились.
— О, хорошо. Я тоже собирался. Ты хочешь пойти первой?
— Нет, — сказала я ему. — Иди ты. Я соберу вещи.
— Ладно, — ответил он. — Я постучу в твою дверь, когда освобожусь.
— Спасибо.
Спустя пятнадцать минут Динган постучался, и я ответила.
Он просунул голову и его волосы были все еще влажными и прилипли к шее. Я могла почувствовать запах его мыла и вдохнула его.
— Душ твой, — сказал он, собираясь уйти, но резко остановился. — А, спокойной ночи.
— Спасибо, — сказала я, немного улыбаясь.
Я приблизилась к душу с сомнением, зная в это время там должны быть насекомые, но была удивлена снова увидеть, что там было совершенно чисто.
— Это странно, — сказала я вслух.
— Что странно? — спросил кто-то.
Карина проходила мимо.
— О, здесь нет насекомых.
Карина обследовала душ.
— Интересно, — она улыбнулась и поспешила к школьному домику.
Я быстро помылась, стирая события ночи, и оделась просто.
Мои ноги и глаза были такими тяжелыми, что я была не уверена в том, что смогу дойти до своей маленькой хижины, но каким-то образом мне удалось. Я отбросила вещи в сторону и практически нырнула в постель. До того, как моя голова коснулась подушки, я уже спала.
Странно, но я просыпаюсь сама. За окном все еще светло и это удивительно при том, что я была очень уставшей.
Я стряхнула насекомых с простыни и встала, чистя зубы и заплетая волосы в две косы, как я сделала в первый день. Я решила, что это будет моим стандартным стилем. Просто и при этом я оставалась собой. Я оделась как всегда: голубые джинсы, ботинки и рубашка.
Снаружи я слышала хихиканье девочек и хохот мальчишек, без сомнения наслаждающихся свободным днем. Когда я вышла из хижины, все было точно так, как я представила, за исключением одной маленькой красивой детали.
Девочки сидели под баобабом, пританцовывая и играя, мальчишки казалось несколько часов играли в футбол.
Я осмотрела всех игроков и задержалась на одном. Динган играл вместе с мальчиками, смеясь с ними, ведя мяч, и подтрунивая их из-за того, что они не могут перехватить его, от чего они смеются еще сильнее. Двое мальчишек так сильно хохотали, что свалились на землю.
Когда он заметил меня, его улыбка не исчезла и это приободрило меня. Он передал пасс мячом ближайшему мальчику, и они продолжили играть.
Динган не спеша побежал ко мне. Задыхаясь, он остановился.
— Карина приберегла для тебя еду.
— О, мне стоит поблагодарить ее.
— Перестань. Я покажу, где она оставила еду. Не думаю, что ты прежде когда-либо была на кухне, — сказал он, шагая в обратном направлении.
— Не была, — призналась я, когда он отвернулся. — Как дети из деревни?
Он замедлил шаг, чтобы приноровиться к моей скорости.
— Как они справятся с этим? С потерями? — я не могла не спросить.
— Как всегда. Им нужно время.
— Нет, им нужны их родители.
— То, что у них украдено, Софи. Никто не спрашивает разрешения.
Когда мы пришли на кухню, мы услышали топот босых ног по плиточному полу, но никого не было видно. Я прошла в столовую и осмотрелась. Обернувшись, я заметила Мандису, девочку, которая отказывалась есть. Она спряталась под линией раздачи.