Чарльз умчался, чтобы принести что-то, и Карина подошла ко мне, беря мои руки в свои.
— Мужчины не подготовят тебя к этому, Софи, так что думаю, что должна я. То, с чем ты столкнешься, вызовет у тебя отвращение. Я не преувеличиваю. Я хочу, чтобы ты ожесточилась. Задвинь эмоции на задворки сознания. Оставь там, сбеги от них и только тогда вернешься одним целым. Я полагаюсь на тебя.
— Конечно, — сказала я ей, сглатывая ком, который так жестко сформировался в горле.
Карина побежала к школьному дому, приветствуя каждого, кто начал бегать вокруг в подготовке к приему детей, которых я буду помогать вернуть назад.
Я побежала к грузовику, и Динган открыл мне дверь, позволив скользнуть в него, чтобы не терять ни секунды. Чарльз и Соломон запрыгнули в кузов, вооруженные донельзя, и я чуть не разрыдалась.
Ужас, настоящий ужас охватил мое тело с тревожной скоростью.
Двигатель Дингана загрохотал в противовес тихой ночи, и я покрылась мурашками, засунув свои руки между коленей.
— Что случилось? — спросила я, когда мы пронеслись через большие ворота. Я повернулась и увидела их прямо позади меня.
— Их атаковали ночью, они были не подготовлены.
— Сколько выживших?
— Честно говоря, мы не уверены. Нам только сказали поторопиться и, что возможно там больше, с чем близлежащая помощь в состоянии справиться.
Я громко сглотнула, поворачиваясь к Дингану. Его глаза ненадолго встретились с моими, и они были живыми, полные беспокойства и страха.
— Я никогда не забуду того, что увижу, не так ли?
— Никогда, — сказал он тихо, поворачиваясь снова ко мне.
Оставшиеся два с половиной часа езды были встречены тишиной. Мысли кружились в моей голове, и я пыталась представить, приготовить себя к тому, чему я стану свидетелем, но ничто не смогло приготовить меня.
Я почувствовала запах сгоревшей соломы деревенских домов перед тем, как увидела их, и он окружил кабину, заставив сильно раскашляться. Динган бросил мне футболку, чтобы прикрыть лицо, что я и сделала.
Наконец, после окружавшего кустарника, которым маленькая деревня, должно быть, укрывалась в попытке замаскироваться, небольшие кучки оставшегося пламени мерцали и извивались через открытое поле перед нами.
Я никого не видела, но слышала слабые крики и вопли. Мой желудок сжался, и я схватилась руками перед собой, от напряжения кулаки побелели.
Динган резко остановил грузовик и побежал в центр деревни. Я выскочила и последовала за Чарльзом и Соломоном, но внезапно остановилась из-за ужасающего вида впереди.
Группы маленьких детей, беспорядочно разбросанные по лагерю, склонившиеся и рыдающие, плачущие над телами своих сгоревших родителей.
Я тотчас упала на колени от тошноты, но смогла только сухо глотать воздух в абсолютном ужасе. Запах горящих высушенных тел завладел мной, и я в ужасе накрыла свой рот.
— Софи! — кто-то закричал резко рядом со мной.
Я посмотрела наверх и надо мной стоял Динган. Он схватил меня за руки, поднимая и привлекая меня близко к своему лицу.
— Сможешь сделать это? — спросил он, его глаза были полны сочувствия. Он вытер слезу большим пальцем.
— Д-да, — пролепетала я, отгоняя все эмоции, думая над советом Карины.
— Иди за мной, — крикнул он через полыхающее пламя и кашляющих детей.
— Но им нужна помощь, — я икнула, указывая на мальчиков и девочек, развалившихся вокруг нас в панике.
— И мы придем к ним, но сейчас должны позаботиться о раненых. Сначала они.
— Хорошо, — сказала я ему, побежав рядом с ним к тому, что было похоже на упавшую девочку около семи лет.
Мы прошли мимо Чарльза, накачивающего грудную клетку женщины, чтобы она снова дышала, и я быстро вдохнула резкий воздух. Мы с Динганом упали на колени рядом с девочкой, ее туника была покрыта брызгами крови по всей груди.
Динган оттянул ее и раскрыл рану. Маленькие дыры покрывали ее тело, и они казались глубже, чем если бы считались поверхностными.
— О Боже, — прошептала я. — Пожалуйста, скажи, что мне делать.
— Мы крепко перевяжем ее. Здесь, зажми эту марлю здесь, — сказал он мне и повернулся к рюкзаку, который он нес.
Как только он тщательно осмотрел его, я плотно придавила марлю к ее кровоточащим ранам и склонилась над ее крохотной головой.
— Все будет хорошо, — успокаивала я, зная, что хорошо ей уже никогда не будет, даже если она и выживет.
Моя свободная рука пробежалась по ее детским щекам. Липкие слезы смешались с красной грязью, испачкав чистую ее часть. Динган добавил больше марли к ране, и я села напротив него, вытаскивая одеяло и закутывая в него осторожно тело девочки.
Я знала, что мы причиняли ей боль каждый раз, когда нам нужно было поднять ее маленькое тело, чтобы повязка полностью покрыла его, но ни единого стона не сорвалось с ее губ и из-за этого мне хотелось только взять ее в свои руки.
Динган поднял ее заботливо и донес до кузова грузовика, укладывая ее на одеяло и затем укрывая еще одним. Он говорил с ней на банту, и я подумала, что он убеждал ее в том, что мы вернемся, потому что она кивнула один раз.