Мы побежали обратно к деревне и нашли еще двух детей, нуждающихся в крайнем внимании. Мы укутали их, отнесли в грузовик и возвращались снова и снова. Мы нашли шесть раненных детей за полчаса.
Динган указал на группу детей, ближайшую к нам, и мы побежали к ним, призывая их к себе и побуждая быстро залезать в грузовик.
Большинство подчинилось, оставляя одного, который отказался оставить своего отца. Динган оттащил маленького ребенка от его мертвого отца и обернул свои руки вокруг мальчишки, говоря ему на ухо, после чего слезы заструились вниз по его крохотному личику.
Я ничего не могла поделать со слезами, которые текли по моему лицу, когда мы собрали еще больше детей, лишенных матерей. В итоге я насчитала двадцать трех сирот, включая погибших во время засады.
Я поискала женщину, которую пытался спасти Чарльз, но в грузовике ее не было, и я поместила это под «никогда больше об этом не думай». Никто из взрослых не выжил, АСГ убедились в этом.
— Мы должны уезжать! — крикнул Чарльз через толпу плачущих детей.
Он и Соломон запрыгнули на бампер грузовика и крепко держались.
— Они так не продержатся целых два часа! — закричала я на Дингана.
Его усталое лицо нашло мое поверх группы детей.
— Они смогут. Мы делали так раньше.
И это поразило меня.
Это не было единичным случаем. Эти атаки происходили часто, всегда нацеливаясь на невинные семьи, всегда оставляя детей в уже бедной стране, где никто не позаботится о них.
— Залезай, Софи! — крикнул он, и я подчинилась. Он положил мне на колени маленького мальчика, и я убаюкивала его, как могла, пытаясь решить, как лучше держать его, чтобы не причинять ему еще больше боли.
Динган запихнул еще двоих ошеломленных детей между нами и залез, заводя грузовик и устремляясь прочь от этого места.
— АСГ возвращается? — спросила я.
— Они всегда возвращаются. Они используют оставленных детей в качестве приманки. Они знают, что мы придем искать их.
Я повернула голову к окну и позволила слезам свободно падать больше, чем я когда-либо позволяла, и это единственный раз, когда я плакала и имела на это истинное право. Потому что я плакала не по себе. Я плакала по невинным.
Ворота открылись, словно в ожидании нашего приезда, около четырех сорока пяти минут утра, солнце еще не встало, и я просила его вернуться.
Ночь, которую я считала невероятно мирной и красивой, теперь чувствовалась невыносимо мрачной, словно решительная безнадежность окружила нас. Когда мы проехали, Кейт и Мерси были на другой стороне, закрыв ворота и побежав к нам. Динган устремился и резко остановился рядом со школьным домом, фары освещали баобаб, когда мы проехали мимо. Он побежал к моей стороне и взял мальчика из моих рук, забегая с ним внутрь. Я подняла одну девочку, которая не осознавала ничего во время поездки обратно в Масего, и занесла ее сразу за ним. Он прошел мимо меня снова, оставив мальчика, и взял оставшихся впереди девочек.
Чарльз и Соломон несли тех, кто сам не мог идти и через минуту мы все были внутри, вертясь над детьми.
— Софи, дай мне ту сумку! — приказала Карина, указывая на сумку на скрипучем деревянном полу.
Я принесла ей сумку и открыла ее. Она обрабатывала первую девочку, которой помогли мы с Динганом, покрытую дырами в грудной клетке. Она была в обмороке.
Карина быстро поднялась и побежала к ящику металлического шкафа. По всей комнате стояли импровизированные кровати и на каждой лежали дети, истекающие кровью.
Она вернулась, разрывая бумагу и пластиковый пакет, содержащий четвертую группу крови.
— Мне нужна твоя помощь, чтобы удалить шрапнель, — сказала Карина сухо.
Я обернулась, чтобы посмотреть с кем она говорит, но там никого не было, каждый был занят рядом с кроватью одного из детей. Я посмотрела назад и увидела ее глаза, направленные на меня.
— Я не могу, — сказала я ей.
— Мой свои руки с хлоргексидином. Вставай вот там, — сказала она, указывая на угол комнаты.
Комната была наполнена светом от свечей, так как там не было электричества, и я едва могла разглядеть вещи.
— Разве Чарльз не должен помочь тебе с этим? Он обучен! — я паниковала.
— Он с другим ребенком, Софи. Доверься мне. Она истекает кровью, пока мы с тобой разговариваем.
Я побежала в угол и вымыла свои руки, одна из старших сирот стояла рядом со мной, готовая в ожидании ополоснуть меня из миски. Она протянула мне коробку с выглядевшими старыми латексными перчатками, и я взяла две, натягивая их, как только вернулась назад в сторону Карины.
— Что мне делать?
— Расширь эту рану, открой для меня. Я не в состоянии достать металл изнутри.
Я наклонилась над девочкой и неохотно растянула рану так широко, как смогла. Пинцет Карины был готов и погрузился без колебаний, копаясь взад и вперед, заставляя съёжиться.
Она вытащила большой осколок металла, и он зазвенел в фарфоровой чаше на маленьком столике рядом с кроватью. Один за другим она вытаскивала металл, застрявший в крошечной груди девочки.