Искать имело смысл только среди лесопосадок. Не одетые еще листвой, они без стыда открывали взгляду свое нутро, полное старых шин, стихийных свалок, мусора после пикников, лошадиных и коровьих скелетов. Ревницкий медленно поехал вдоль посадок, что начинались за два километра от Двухозерска, а потом еще с километр почти прошел вдоль железной дороги, после того, как та, миновав переезд, тянулась вдоль забора ОПСЗ «Шкала», его бывшего места работы. Рассвело, ему все больше и больше попадалось людей, он мог уже встретить и коллег, что спешили на предприятие.
Сыщик из Ревницкого был не очень, к тому же ему хотелось спать, он, зевая, склонялся над следами и смотрел, куда они ведут, и шел снова в машину. Только как кто-то пересек в нескольких местах железную дорогу и оставил за собой отпечатки ботинок на щебне и шпалах, – это все, что Ревницкий обнаружил. Одни следы шли к забору ОПСЗ «Шкала», но потом смешивались с общей тропой обходящих здесь огромное загражденное предприятие. Кажется, кто-то здесь постоял какое-то время у забора, может быть, отливая или прикуривая, а скорее всего, это был кто-то из «несунов», что на смене перекинул и припрятал здесь что-то отвинченное на заводе, никак следов крови там не было. В трех километрах от Двухозерска там, где заканчивалось лесополоса и железная дорога вырывалась из коридора, которым подпирали ее деревья, был еще один переезд. Следов здесь было множество. Люди сходили с поезда, шли к автобусной остановке, здесь могла и попутка подобрать раненого.
Ревницкий прикорнул на несколько часов дома, когда его разбудил звонок.
– Здорова, Миша. Это Серега. Что там у тебя?
– Объездил туда и обратно несколько раз. Никого рядом с железной дорогой не нашел. Может, он сам смог…
– Вряд ли Миша, вряд ли, кореша нашего задело все-таки, далеко бы он не ушел.
– Если он спрыгнул за километра два от…
– Кто тебе сказал, что он спрыгнул, Миша? Его вытолкнули, сбросили, это наш кореш, ему нечего от нас бежать, мы ему помочь хотим. И помощь ему нужна срочно. У него, так уж и быть скажу, огнестрел, так что долго он не протянет.
– Извини, Серега. Я сразу не понял, спрыгнул он сам или его выкинули с поезда.
– Ладно, говори, какие там соображения у тебя?
– За километра три от Двухозерска, если его там скинули, он мог поймать попутку, там трасса пересекает жд, есть автобусная остановка.
– Куда идет трасса?
– За границу области на юг.
– Ладно, спасибо, братан, за помощь. Ты еще, знаешь что, поспрашивай по больницам аккуратно, а вдруг там лежит человек с кейсом. Ок?
– Человек с кейсом?
– Да, человек с черным кейсом, он вряд ли с ним расстанется. Сто процентов, я бы даже сказал, что не расстанется.
– Хорошо, это легко, больница у нас одна.
После того, как Ревницкий проспал весь день, ему хотелось жутко есть. С набитым ртом он, видя, что не успевает дожевать, как в спальне будет выключен свет и закрыта дверь, он попытался успеть объясниться с Еленой.
– Я человека искал. Попросили.
– Ну ищи, я же тебе не мешаю, – отрезала жена и тут же соврала, как сразу понял Михаил: – Я скоро уезжаю. Билет уже на руках.
У Ревницкого мгновенно внутри клацнул переключатель на режим ссоры.
– И отлично, счастливой дороги тогда, вали, катись на все четыре стороны!
После этого Елена не могла не уехать хоть куда-нибудь, на любом поезде, даже на третьей полке, завтра же она в лепешку расшибется, но выдуманный билет достанет, перекупит, украдет, отправится зайцем куда подальше. Он ее новый приобретенный характер уже понемногу изучил.
– А тебе удачных поисков, может, найдешь кого получше для себя!
И Михаил Ревницкий нашел, нашел, но можно ли назвать это удачей? То, что он, в конце концов, нашел того, кого искал, – разве это удача? Главное, что ее, жену, он потерял, отныне она не даст ему не только коснуться себя, но и приблизиться.
Завершились поиски благодаря записке, воткнутой в дверь, ее чуть не забили в замочную скважину, она была смята, скручена в жгут, и, похоже написана левой рукой. Из-за этого наивного ухищрения, которым пытались добиться анонимности, почерк тяжело было разобрать, буквы были огромные, корявые, выпрыгивающие из слов, некоторые, расталкивая соседние, взгромождались на них. Ревницкий сразу понял, кто же анонимный автор, но не подал и виду, а поспешно вышел из дома с ключами от автомобиля.
