— Да, госпожа Мелиса. Существуют некоторые проблемы, требующие незамедлительного решения, — докладывает бородатый старик.
— Тогда соберёмся за круглым столом через тридцать минут. Кто нам понадобится?
— Думаю, что хватит и нас троих: вы, я и Грег.
— Возможно, Альберт не знает всех тонкостей одной проблемы, которая является самой важной на текущий момент, — смотрю на старика исподлобья и не моргаю. — Если вы позволите, леди Мелиса, я бы тоже хотел присоединиться к этому совещанию.
— Да, конечно. Но что это за проблема? — и она, и Альберт недоумевает.
— Она связана с «солью», — шепчу ей на ухо. — Там всё не так однозначно, как может показаться на первый взгляд.
— Вот оно что… Ладно, через полчаса жду вас в зале для совещаний, — Мелиса поворачивается ко мне и говорит так, чтобы услышал её только я. — Ты ведь замок всё рано не знаешь, пойдём, я тебя провожу.
— Как прикажете, госпожа… — я коварно улыбаюсь и иду рядом с ней, пока остальные разбредаются кто куда. — Как теперь к тебе общаться? Госпожа? Леди? Или миледи?..
— Если хочешь подчеркнуть мой статус, то леди, а если просто обратиться на публике, то госпожа. Обычно, когда в одном помещение находятся только благородные люди, то они обращаются ко мне, используя слово «госпожа». А если в этой компании есть и простолюдины, путь даже и богатые, то принято говорить «леди», чтобы никто не перепутал. Ну а к благородным «господин» и «госпожа».
— Напридумывали блин…
— Да всё просто: нужно подчеркнуть иерархию. Лорд выше господ, господа выше простолюдин. Если в компании сразу три класса людей, то нужно соблюдать нормы. Будет неправильно, если простолюдин обратится к леди как к госпоже, ведь тогда он приравняет её к остальным.
— Вроде бы, понятно… — наступает неловкая пауза. — Кстати, а можно мне будет как-то получить твоё благословение? Я просил твоего отца, но сама знаешь, как он относился к полукровкам.
— Папа рассказывал… — в её голосе слышится печаль. — Я благословлю тебя, но не сейчас. Людям нужно сперва привыкнуть к твоему назначению. А там мы найдём какие-нибудь свершения, за которые тебя можно будет благословить.
— Разумно, — мы заходим в лифт, и Мелиса нажимает крайний правый рычаг. — На самый верх?
— Да. Зал для совещаний находится на предпоследнем этаже, но я сперва хотела тебе кое-что показать… — она явно что-то не договаривает.
— Показать? Интересно, интересно…
— Сюрприз, — Мелиса улыбается, но с её лица до сих пор не спадает грусть — это видно по глазам.
— Кстати, а почему твоя матушка ведёт себя как-то отстранённо? У вас всё нормально? — решаю проявить заботу.
— Ну как тебе сказать… — она опускает глаза и слегка отворачивает голову. — Мама винит меня в смерти отца, но скрывает это… Я и сама понимаю, что отчасти виновата, но она не хочет разговаривать на эту тему. Всё-таки мама сильнее нас всех любила папу… Если для меня его смерть — это большая потеря, то для неё трагедия всей жизни. Отец готовил меня к этому дню, а маму нет…
— Вот оно что… — мой тон полнится сочувствуем. — Рано или поздно всё уляжется, ведь жизнь продолжается. На тебя столько всего навалилось… Ты как? Справляешься?
— Приехали, — она игнорирует мой вопрос и выходит из лифта. — Нам сюда.
— И что же это за сюрприз? — раз Мелиса не хочет говорить на эту тему, то и я продолжать не стану. — Съедобный?
— Если только гипотетически. Хе-хе, — на её лице вновь появляется улыбка. — Но я бы на твоём месте не стала его есть.
Мы заходим в помещение, наподобие предбанника, и упираемся в каменную стену. Мелиса использует алхимию и делает в ней проход. Внутри оказывается подсвеченная лампами комната с разрушенной мебелью, трещинами и вмятинами на стенах и полу, такое ощущение, что здесь был бой. Да и воняет каким-то перегноем или компостером…
— Что это за место? — спрашиваю я.
— Сейчас всё поймёшь, — Мелиса дёргает за рычаг в форме свечи, и с потолка начинают сыпаться разнообразные овощи и фрукты.
— Эм… — я недоумённо наблюдаю, как она из этой кучи достаёт морковь размером под тридцать сантиметров. — Какое-то у меня плохое предчувствие.
— Ты главное не бойся и не делай глупостей, — предостерегает Мелиса и начинает трясти морковкой. — Огонёк! Иди сюда, маленький… Огонё-ё-ё-ё-ё-к!
Неожиданно одна из груд поломанной мебели начинает шевелиться. Сперва мне кажется, что из неё выползает какой-то серый камень, но затем я замечаю на нём десятки толстых чешуек. Камень раскрывается и превращается в натурального дракона, будь он неладен! Жёлтые глаза, как у рептилий, короткая морда и мощная броня. Хоть он и размером с крупную собаку, но весит под три центнера. Эта хреновина просто не может летать, пусть даже у неё и есть крылья.
— Огонёк, вот ты где! Иди ко мне, — Мелиса садится на корточки и продолжает трясти морковкой.
— Что это за Чудо-Юдо?.. — негромко интересуюсь я.
— Карликовый дракон. Таких осталось не больше десяти во всём мире, — камень с крыльями подбегает к ней и в один присест съедает морковь. — Он ещё маленький… Папа говорил, что ему около пятисот лет. Жаль, что мы умрём прежде, чем он успеет вырасти.
