Это слово я произнесла медленно, наслаждаясь жалостью к себе. Обнуленная… А это звучит.
– А я вот знаю, куда тебя хотят распределить.
– Знаешь? Ну и куда?
Ниил помолчал, а потом заговорил тихо и очень глухо:
– Три года назад меня тоже «перераспределяли». И я тоже пошел в министерство просвещения, в этот кабинет три тысячи шестьсот восемьдесят шесть. Всем тоже руководила ла’Гарда. Зачем бы ей это все? Я себя не спрашивал. Меня направили – и я пошел. Ну а зачем мне было думать? Ну и вот. Знаешь, где я теперь?
– Ну и где?
Ответа не было, и я тоже молчала. Спираль из облаков за окном засасывала сама себя, наливаясь кроваво-красным.
– Тесса, просто не ходи, – сказал Ниил и отключился.
Во рту у меня пересохло. Но…
Сколько советов надавал мне этот парень – и ни одного ответа на мои вопросы. Почему я должна его слушать, если все ему «неважно»?
Да какой у меня выход? Отправиться в департамент социальной поддержки за направлением на исправительные работы? Я даже общественные кухни потеряла: обнуленные лишаются закрепленной за ними должности автоматически.
Еще неделю назад меня ужасала потеря сотни, а теперь у меня вообще никаких баллов. Ни сотни, ни даже десятки.
Голос Ниила еще отдавался эхом в моей голове, но слушать его я больше не хотела. «Не вернешься домой…» Чушь. Теперь я просто обязана туда сходить. Да что со мной сделают? Выкинут за стену? Судя по Ниилу, ничего такого не случится.
К тому же дом я потеряла, когда мама умерла от тетры.
Утром я приводила себя в порядок с особой тщательностью. У меня было много времени – слишком много. Не нужно было ничего учить, не нужно было ничего повторять. Не было баллов, которые нужно было бежать зарабатывать.
Сегодня вечером состоится бал Распределения, но я даже не сожалела, что не попаду на него. Не так уж и хотелось, да и имею ли я теперь право? Нет, конечно, нет. Я
В шкафчике своей медовой ванной я отыскала щипцы для завивки и, встав перед зеркалом, медленно, методично перекрутила все свои кудряшки в аккуратные, сверкающие локоны. Потом оправила белый воротничок серого хлопкового платья и долго себя разглядывала в зеркале. Надо будет взять в центре обеспечения «взрослую» черную юбку с крупной серебряной бляхой на поясе. Когда мне заплатят, конечно. А мне скоро заплатят. За съемки или за новое место – меня ждут мои баллы. Я уже успела по ним соскучиться.
Улыбнувшись отражению, я заправила прядь за ухо. Сегодня я снова вытащила из чемодана скромный запас маминой косметики и аккуратно подкрасилась. Пусть только ла’Гарда попробует отправить меня все это смывать. История с плакатами закончилась.
Я никогда еще не бывала в министерстве просвещения, и длинные высокие коридоры сразу подавили меня своим величием. Добираться мне сюда пришлось пешком: в электробусе мой комм не сработал бы, но турникеты на входе в министерство меня пропустили сразу. На мраморном полу плоские каблучки моих туфель постукивали, и я вдруг вспомнила, что так и не вернула эту пару Риине. Забыла начисто… Оставила у нее свои, а эти так и носила. Ну что ж, сделаю это позже.
Я миновала арку за аркой. Меж колонн в нишах прятались скульптуры и картины – что-то из старого, имперского еще художественного наследия. Сюжеты, впрочем, были сплошь нейтральные: пейзажи, натюрморты, безликие портреты. Размытые костюмы и неясные силуэты – никаких деталей, которые позволили бы узнать об империи чуть больше. Министерство, по странной причуде устроенное в имперском здании, почивало на лаврах чужого наследия, но наследия, которое словно бы заставили замолчать.
– Ну здравствуй, Тесса.
Ла’Гарда встала мне навстречу, стоило мне распахнуть дверь кабинета 3686, на золоченой табличке которого значилось ее имя.
– Садись.
Ла’Гарда указала мне на глубокое мягкое кресло напротив ее стола. Кабинет был оформлен не слишком скромно: мягкая мебель с обивкой из, кажется, натуральных тканей, тяжелые гардины. В углу виднелся большой визор, на столе у ла’Гарды лежал еще один, портативный.
– Я рада, что ты пришла.
Я опустилась в кресло. Ла’Гарда была одета, как и прежде, в узкое платье-футляр, а ее короткая графичная стрижка резала взгляд прямыми линиями.
– Спасибо за приглашение. Я очень ценю, что вы… – начала я, но ла’Гарда махнула рукой:
– Не надо. Я знаю, что ценишь.
Она обошла свой стол и присела. Потом подалась ко мне и, положив запястья на столешницу, свела кончики пальцев.
– Я перейду сразу к делу, если не возражаешь. Отбор на плакаты, да и вся эта агитационная работа лишь один из моих проектов. Есть и другой. Побочный, скажем так. Всех, кто меня заинтересует во время основного отбора, я рассматриваю и для вот этого, другого проекта. Кроме тебя отсняли еще нескольких ребят, но ты была выбрана «главной героиней». Твой образ… соответствовал. Но плакаты – это лишь часть игры.
Игры, ставки, цены… Не об этом ли говорит ла’Гарда?
– Есть и другая возможность, – продолжала она. – И твой… опекун… господин ли’Бронах… ее поддержал.
Ну конечно.
