Она моргает от внезапной вспышки, потом ахает и прижимает ладонь ко рту. Его кожа живая. Лозы, цветы, фрукты, крошечные птицы с изогнутыми клювами. Она проводит пальцами по его телу, потрясенная этой тайной. Она представляла его совсем другим. Он вдруг морщится и отводит ее руку.
– Больно?
– Только здесь, где недавние наколки.
Он показывает ей самые болезненные места, где кожа покраснела и распухла. Там фиалки, которые она когда-то собирала. Целый сад, который она может охватить взглядом.
– Джаспер видел это?
– Нет, – помедлив, отвечает он.
Тоби накрывает ее подбородок ладонями и целует ее. Одинокая слеза скатывается по его щеке. Снаружи меняется ветер и пронзительно свистит между фургонами.
– Тоби, – говорит она, но он не отвечает. Его рука лежит у нее на талии.
В этом жесте есть некая обреченность, и она знает, что должна уйти; что уже поздно, и они не могут рисковать из-за вечного любопытства Джаспера. Снаружи доносятся звуки какой-то шумихи, и удивительно вспомнить, что мир еще существует вокруг них.
Нелл закрывает дверь за собой. Дым со двора наполняет ее легкие во влажном ночном воздухе. Подъезжает двуколка.
– Что случилось? – спрашивает она у работника. В темноте ничего не разобрать, луна скрылась в густом тумане.
– Новая исполнительница. Последнее приобретение Джаспера.
В последние недели появилось много новых номеров. Лагерь пополнился новенькими фургонами и незнакомыми лицами. Нелл щурится, стараясь разглядеть новое приобретение. Миниатюрная девочка выбирается из двуколки, неуверенно ощупывая землю. Когда работник подносит лампу ближе к ее лицу, Нелл видит ее кожу – белую, как рыбье брюшко. Девочка укрывается от внезапного света, взгляд ее серых глаз мечется по сторонам. Она кусает нижнюю губу и ставит ноги носками внутрь.
– Она почти слепая, – говорит работник.
Нелл вспоминает, как мужчины тащили ее к фургону, и прикасается к скуле, куда отец ударил ее. Она плакала и брыкалась, царапала дверь. Она зарыдала так внезапно, что едва могла дышать. Но эта девочка так спокойна и неподвижна. Она просто стоит и ждет. Вот чего она ожидает от жизни: быть купленной, использованной и проданной.
– Ее можно уложить с тройняшками, – говорит работник.
– Подожди.
Нелл не знает, почему она делает это. Она шагает вперед и берет девочку за руку. Ей кажется, что ребенок отпрянет от нее, но вместо этого девочка тянется к ней, и Нелл поднимает ее на руки. Она легкая, как ведерко с молоком. Она приникает к Нелл и хватается за ее косу. Ее дыхание быстрое и хриплое.
– Как тебя зовут? – спрашивает Нелл.
Девочка молчит.
– Я назвала ее Перл, – говорит женщина, и Нелл впервые замечает ее. Женщина носит свалявшуюся барсучью шапку; хвост спадает ей на спину, словно грива спутанных волос. – Вот ее одежда. И ее перья.
Женщина делает шаг вперед, и Перл крепче прижимается к груди Нелл.
– Разве ты не собираешься попрощаться с мамочкой?
Девочка учащенно дышит, ее пальцы крепче вцепляются в волосы Нелл.
Нелл проходит мимо женщины, как будто не видит ее.
– Чудесное прощание! – кричит та ей вслед. – Лучше не придумаешь!
Нелл толкает дверь фургона и открывает ее. Девочка прилипла к ней, как пиявка, и ей с трудом удается оторвать ее от себя.
– Вот, – говорит Нелл, сажая ее на кровать.
Что она будет делать с маленьким ребенком?
– Ты будешь спать здесь только сегодня ночью, – предупреждает она. Но девочка уже устроилась на матрасе и смотрит на нее, моргая бледно-серыми глазами.
Что он будет с ней делать – с робким маленьким ребенком? Он слышит железный лязг двуколки и хриплый крик старой ведьмы: «Чудесное прощание! Лучше не придумаешь!» Он закрывает глаза и морщится, вспоминая сцену в галерее. Засаленные банкноты, переходящие из рук в руки, зубастая улыбка агента и холодок в животе, когда он понял, что не должен был покупать эту девочку. Какие планы на нее были у Уинстона? Превратить ее в лебедушку с крыльями, как у Нелл? Сделать ее духом для исполнения мистического номера при луне? Но он понимает, что ребенок заплачет, если его будут поднимать на лебедке, будет дрыгаться и съеживаться от страха в маленькой темной комнате с хрустальным шаром и стеной эктоплазмы. Может быть, усадить ее на подиум рядом со зверями в клетках… но он хмурится и качает головой. В его шоу чудеса человеческой природы сочетаются с мастерством исполнения; с таким же успехом он может отказаться от всего и завести жалкую лавочку в Уайт-чепеле!
Джаспер скребет подбородок и пытается утихомирить тревоги, наседающие со всех сторон.
Или он ошибся в том, что он не имел плана для нее, не смог увидеть ее потенциал? У Уинстона был для нее план; он видел способ прославиться с ее помощью.
