— Просто я сама никогда не покупаю шмотки в таком количестве, чтобы их не унести, — оправдывалась Леся.
— А вот мадам покупает. Похоже, после смерти сына это стало для нее своеобразной отдушиной.
— Шопоголизм, — кивнула Леся. — Понимаю.
— К тому же после смерти сына отношения между супругами стали крайне напряженными. Если один из них дома, второй старается улизнуть.
— Но Растопупко вернулся домой. Его жена дома?
— Была дома. Сейчас выйдет.
В это время дверь подъезда отворилась. И оттуда вышла дородная женщина с тремя подбородками и слегка затуманенным взглядом. И следом за ней бледненькая высокая девушка с длинными темными волосами. Взгляд у нее был более осмысленный, чем у мадам. Но она кинула вокруг себя равнодушный взгляд и снова оцепенела. Похоже, несмотря на молодость, жизнь уже перестала ее радовать. Даже мадам казалась более уверенной на ее фоне. По крайней мере в ней еще осталась страсть к жизни.
Она ухватила безучастную девушку за локоть. И повлекла ее за собой.
— Внимание! — произнес Свистунов. — Это они!
Леся кивнула. Она тоже узнала девушку из телепрограммы. Но боже мой! Какая разительная перемена произошла с ней. Когда Леся глазела на экран, то видела перед собой сверкающую звезду. А сейчас… Сейчас это был в лучшем случае разбившийся тусклый метеорит. Мадам обращалась с девушкой без всякой нежности. Как с обычной обслугой.
— Думаю, что пора брать нашу красавицу, — сказал Свистунов, тоже наблюдавший эту сцену. — Похоже, родители ее женишка вконец спятили. Вот и решили через девчонку добраться до меня.
— Брать? Как это брать?
— Очень просто. Пока они с мамочкой будут ходить по магазинам, мы девушку отвлечем. Потом осторожно скрутим и отвезем туда, где она сможет встретиться со своими наемниками.
— На склад?! — ахнули подруги, ужасаясь жестокости Свистунова. — Будешь ее пытать?
— Если она окажется хорошей девочкой, то расскажет все сама. А если нет… Что же, тем хуже для нее. Но я в очередной раз рисковать своей жизнью из-за блажи, которая пришла ей в голову, не собираюсь! Она должна понять и поверить, что я не причастен к смерти ее суженого. И должна убедить в этом же его родителей!
— А если нет?
— Если нет, тем хуже для них всех, — помрачнел Свистунов. — Но я умирать не желаю!
— Ты же их не убьешь?
Прямо отрицать Свистунов ничего не стал. Вместо этого он поскучнел и сказал:
— Поверьте, я не злой человек. И у меня свои принципы.
— Какие же, например?
— Например, я не продаю наркотики детям и подросткам. Но если взрослый, вполне дееспособный человек желает покончить с собой изощренным и жестоким способом и начинает принимать наркотики, то кто я такой, чтобы помешать ему? Это его личный выбор. И я не считаю себя в чем-то виноватым. Если не у меня, он бы купил наркотик в другом месте. Так почему бы именно мне не подзаработать на этом?
Леся слушала, слушала, да и не вытерпела. Что он плетет? Наркотики — это смерть. Он торгует смертью и еще пытается их убедить, что в этом нет ничего такого ужасного. Ни стыда, ни совести у этого человека. Глаза бы его не видели!
— Убирайся из нашей машины!
— Да! Вылезай! — поддержала ее Кира.
Но Свистунов, похоже, не понял, в чем причина агрессивного поведения подруг.
— Да, — мирно произнес он. — Вы правы. Сейчас не время болтать. А то мадам с девчонкой смоются.
И он вылез из машины. А подруги продолжали кипеть. Особенно Леся.
— Философию он еще тут вывел какую-то! Урод!
— Угу!
— Морально разложившийся тип!
— Угу!
— Уверена, если даже не он продал наркотики сыну Растопупко, то все равно на его совести куча человеческих жизней.
— Леся! — взмолилась Кира. — Хватит!
— Чего хватит?
— Ты мешаешь мне следить за дорогой!
И так как они как раз в этот момент выезжали на оживленную автомагистраль, то Леся сочла за лучшее помолчать.
Мадам Растопупко ехала в машине вместе с телохранителем, который по совместительству выполнял роль не только грузчика, но и шофера. Девушка пристроилась рядом с ней. Вдвоем они и проследовали в магазин. Охранник остался на улице охранять машину. Хотя чего ее было охранять? Паркинг возле самого фешенебельного магазина города был и так под охраной.
Видимо, Свистунов был прав. Отношения между Растопупко и его женой стали более чем прохладными. Поэтому охранник и имел указание хозяина больше внимания уделять тачке, чем жене.
Тем временем женщины скрылись в магазине. А спустя несколько минут туда же проскользнули двое ребят Свистунова. Его «Лексус» не остался на Невском. Он неторопливо проехал сотню метров и завернул за угол.
— Куда это они?
— В магазине есть второй выход, — напряженным голосом произнесла Кира. — Думаю, что девушку выведут через него.
— А мы чего же?
— И мы поедем.
Но Кира не ограничилась тем, что подогнала машину, делая вид, что ее крайне интересуют афиши в театре Комиссаржевской. Вход в театр и выход из магазина находились практически рядом. Разделенные лишь одной аркой.
— Пошли!
— Куда?
— В магазин. Куда же еще!
