Следующие три часа Джей-Джей наблюдал за общением служителей карнавала и проходимцев, пытаясь понять – что к чему. Проходимцы смеялись над шутками, покупали с лотков сувениры и всякую всячину, ведя себя при этом как овцы обкормленные нейростимуляторами. Цыгане брали у них деньги, но те, похоже, их совсем не интересовали: пару раз он видел, как цыгане роняли на землю монеты и купюры, не удосужившись их поднять. Он еще немного поглядел, как репетируют акробаты, и, несмотря на последние события, ему пришлось признать, что работали они блестяще. Они прыгали, крутились, бесстрашно ходили по канату, летали по воздуху, казалось, вовсе не теряя равновесия. Про себя Джей-Джей отметил, что малейшая намеренная порча оборудования станет кому-то смертным приговором.
Еще он посмотрел выступление мага Мугабо, и тот с явным задором выполнял фокус с кроликом, выпуская пар после недавней стычки. Джей-Джей точно так же подглядывал за своими собратьями-клоунами. Гоши сидел у себя в комнате, совершенно неподвижно и вперившись глазами в папоротник. Дупи мухлевал, раскладывая пасьянс, и то и дело воровато оглядывался, не заметил ли кто. Рафшод лежал в отключке рядом со своей кроватью после того, как вырубился, врезавшись головой в стену.
Одно Джей-Джей оттягивал, с каким-то наслаждением опасаясь возможных последствий, – это решение взглянуть на Курта Пайло. Он переместил обзор через весь цирк в сторону опустевшей северной части. Как всегда, там оказалось всего несколько служителей, быстро куда-то шагавших, опустив глаза. Он приблизил небольшой фургон, потом поглядел сквозь крышу и сверху увидел сидящего за столом хозяина и владельца цирка. Курт подался вперед, склонившись блестящей лысиной над Библией. В своей жуткой ручище он держал маркер – похоже, выделял там любимые места. Его рыбьи губы загибались вверх в «фирменной» улыбке. На столе рядом с ним стояла миска с чем-то, что Джей-Джей сперва принял за попкорн. При ближайшем рассмотрении он определил, что небольшие беловатые предметы – это зубы: большие, маленькие, жемчужно-белые всевозможной формы. Курт запускал в миску пальцы и бросал зубы в рот, посасывая их, как леденцы. Джей-Джея передернуло, когда челюсти Курта сомкнулись, и он сглотнул.
– Вот жуткий сукин сын, – прошептал Джей-Джей, когда Курт принялся переворачивать страницы Библии. Не успел он это сказать, как Курт поднял голову, словно к чему-то прислушался. Он смотрел прямо перед собой, недоуменно нахмурившись, хотя улыбка застыла у него на губах, словно приклеенная. Тогда он медленно и зловеще поднял голову еще выше, пока не уперся взглядом через стекло прямо в зрачки Джей-Джея. Глаза Курта расширились. А уголки губ поползли вверх. У Джей-Джея зашлось сердце, перехватило дыхание. Курт медленно поднял над головой руку и слегка ею помахал.
Джей-Джей быстро мазнул ладонью по шару, подальше от фургона. Он остановил его над Комнатой Смеха и Ужаса, возле которой на рельсах стояла пустая тележка.
«Хватит, не надо волноваться», – подумал он, пока сердце постепенно успокаивалось.
Он слышал, как Гонко слонялся внизу, все еще взвинченный, но переставший давать волю рукам. Джей-Джей подумал, что пора спуститься и спрятать штаны. Он подбежал к краю крыши и посмотрел вниз – достаточно высоко, чтобы что-нибудь себе сломать. Но он торопился. Он хлопнулся на пятую точку, сжался в ожидании боли и съехал по крутой стене, прижимая к себе хрустальный шар. Он оказался прав, что волноваться не надо: карманы штанов выскочили наружу и с хлопком превратились в парашютики, наполнившись воздухом и смягчив падение. Как только он оказался на земле, карманы сами по себе свернулись и исчезли в штанах.
Он вбежал в шатер. Внутри царил учиненный Гонко полнейший разгром. У себя в комнате Джей-Джей завернул хрустальный шар в старое одеяло, жесткое от пота и кровавых пятен. Снял штаны и аккуратно свернул их. Выскользнув в гостиную, он сунул их под обломок побольше. Если повезет, то Гонко подумает, что они там так и лежали.
Взглянул на часы – час дня. Он вспомнил, что сейчас Йети приступит к поеданию стекла. В одних свободных трусах Джей-Джей ринулся мимо простецов и карнавальных крыс, подавляя сильное желание врезать им и оплевать их. В шатре Паноптикума толпа обступила Йети, который грустно сидел на полу в окружении стоявших перед ним украшений из стекла. Рядом стоял Стив со шприцом и полотенцем в руке, он приветственно кивнул, когда Джей-Джей протиснулся сквозь толпу зрителей. Стив выглядел внимательным и гордившимся своей ролью в представлении – и Джей-Джею пришлось отдать ему должное, этот парень оказался не таким бесхребетным, как Джейми.
Спустя мгновение Йети медленно поднес ко рту синего стеклянного пингвина, закрыл глаза и принялся жевать, издавая стоны, когда у него по подбородку хлынула кровь. Джей-Джей расхохотался.
Стив нахмурился, глядя на него, и вытер кровь полотенцем. Зрители что-то забормотали, некоторые съежились и отвернулись от этого зрелища. Из глаз Йети текли слезы, когда он потянулся за ярко-зеленым стеклянным тигром.
