У себя в фургоне Курт Пайло, посасывая волчий клык, пролистывал Библию. Он находил ее чрезвычайно увлекательным чтивом и выделял маркером наиболее понравившиеся места, что относилось почти к каждому слову.
Интуиция подсказывала ему, что его брат Джордж вот-вот предпримет покушение на его жизнь. Курт с приятным любопытством гадал, что же бедняга придумает на этот раз. С не менее приятным любопытством он гадал, удастся попытка Джорджа или нет, хотя он в этом сомневался. Курт полагал, что шар предсказательницы у Джорджа: вчера он почувствовал, что за ним наблюдают. Это явно был Джордж, а кто еще решится на подобное? Если уж кому-то и
– Джордж, Джордж, Джордж, – проговорил Курт. – Почему мы так ненавидим тех, кого любим?
Его челюсти сжались, раздробив волчий клык в порошок со звуком, похожим на хруст костяшек пальцев. Он проглотил его, потянулся к миске, порылся в ней и вытащил зуб оленя. Он сжал его большим и указательным пальцами и, безмятежно улыбаясь, оглядел, прежде чем положить на язык.
Его взгляд упал на настенный календарь, где 9 марта было обведено кружком, и довольно вздохнул. Что его подчиненные преподнесут ему на день рождения в этот раз? Наверное, они уже готовятся. Соперничество из-за подарков было яростным, потому что все стремились добиться его милости или избежать его ярости. «До чего приятно всем командовать», – подумал он.
Джейми вернулся к себе и с усталым видом сидел и глядел в стену. Перед ним открывались опасные и скудные альтернативы. Фактически выбор был лишь один: оставаться или бежать. Последнее казалось невозможным и в любом случае бессмысленным – его разыщут, как это уже случалось. Отсюда следовало: остаться здесь, не поднимать шума, а это означало распрощаться с самим собой и полностью подчиниться Джей-Джею. Может, ему стоит попытаться принять все это, даже наслаждаться, как Стив. Больше никаких поездок к родителям на Рождество. Больше никаких дискуссий на интернет-форумах. Больше никаких компьютерных игр… никакого тебе «Сим Сити». Больше никаких Дэвидов Боуи и «Дево» на виниле. Больше никаких планов на свидание с русской девушкой Светланой, подающей напитки в клубе «Вентворт». Больше никаких дождливых вечеров в компании Стивена Кинга и настольной лампы. Вообще больше ничего.
В каком-то смысле он уже считал себя мертвым. Он потянулся к коробочке с краской для лица, чтобы какое-то время ни о чем не думать и не переживать.
Прошло четверо суток со дня представления, когда затоптали насмерть девятерых проходимцев, а клоунов определили работать «на подхвате» за пределами цирка. В тот вечер Джордж Пайло должен был дать им их первое задание, и все клоуны волновались.
На этот день (к большому неудовольствию всех, а не только клоунов) была назначена одна из «молельных встреч» Курта: новое, входящее в традицию мероприятие, проводившееся раз в два месяца под влиянием недавно возникшего интереса Курта к Библии и всему, что с ней связано. Все работавшие в цирке, за исключением цыган, карликов и непонятных тварей, обитавших в Комнате Смеха и Ужаса, собирались послушать, как Курт будет произносить речь, стараясь вдохновить своих подчиненных, и иногда позволять себе изысканные шутки. Молельные встречи, по всей видимости, были призваны укрепить дух товарищества среди циркачей, однако благие намерения Курта, как всегда, оказывались тщетными.
Между тем для Джей-Джея теперь было очень важно понадежнее спрятать хрустальный шар от остальных клоунов. Он сказал Рафшоду, что шара у него больше нет, что шар исчез, что скорее всего его украли. Рафшод вроде бы поверил и с тех пор с угрюмым видом слонялся по шатру. Что же касается Джейми, каждое утро и пяти минут не проходило, как он хватался за грим. Он оглядывался, вертел головой, словно человек, проснувшийся в кошмаре после сладких снов, и тут им начинал управлять Джей-Джей.
