— Тони не слушай, — Сэм словно прочел его мысли, — он редко говорит всерьез, никто тебя куском попрекать не собирается. И потом, ты же хочешь отработать деньги, верно? А как ты будешь работать, если не будешь есть? Имей в виду, ты нам нужен сытый, гладкий и привлекательный.
— Привлекательный? — повторил Джеймс, окончательно сбитый с толку. — Для кого?
— Для публики, — пожал плечами Сэм. — Не для Стива же. В смысле, ему ты и в виде шатающегося анатомического пособия понравился, а вот зрители решат, что мы морим тебя голодом и безжалостно эксплуатируем, а это вредно для имиджа. С продажами у тебя не сложилось, и босс хочет, чтобы ты катал детей. И кого на тебя посадишь, пока ты в таком состоянии? Недоношенного младенца?
Джеймс моргнул:
— Почему недоношенного?
— Потому что под нормальным ты переломишься, — отрезал Сэм. — Ну ладно, хватит разговоров. Очень надеюсь, что ты все понял и проникся. Есть хочешь? Подсказываю, правильный ответ «да».
— Да, — покорно ответил Джеймс, тем более что это была правда.
Сэм просиял.
— Отлично. Жди здесь, никуда не уходи.
Рассудив, что уйти ему невозможно да и некуда, а значит, это такая шутка, Джеймс растянул в улыбке пересохшие губы, снова перевел глаза на ритмичный бег капель и послушно принялся ждать.
К тому времени, как на тихой дороге раздался шум двигателя и — немного погодя — черный мотоцикл подъехал к серебристому трейлеру, Джеймс уже успел, как выразился Сэм, прокапаться, немного поел и теперь сосредоточенно орудовал ножом в окружении холмиков картофеля — Наташа рядом ополаскивала очищенные клубни и складывала в огромную блестящую кастрюлю.
Лицо Ванды, показавшееся из-под алого шлема, опять было печально, и у Джеймса снова промелькнула мысль спросить, в чем дело, и куда они ездили, и почему она второй раз возвращается с прогулки огорченная, и отчего Солнце тоже задумчив, но тут из трейлера вышел Тень — легко спрыгнул в траву — и Джеймс предпочел опустить голову и сосредоточиться на том, чтобы не обрезать слишком много кожуры.
— Я рад, что тебе лучше, — сказал Солнце, приблизившись.
Джеймс улыбнулся ему, но не поднимал глаз, чувствуя, что Тень стоит тут же, рядом. Пальцы сами крепче сжались на рукояти, но нож все равно выскользнул, и Джеймс перехватил его, прокрутив неожиданно даже для самого себя ловким движением кисти.
— А у него недурно выходит, — заметил Тони, возникший откуда-то, словно кролик из шляпы фокусника. — Как для однорукого инвалида.
В устах Тони это прозвучало редким комплиментом, и Джеймс тихонько вздохнул от удовольствия: первые несколько клубней дались ему нелегко, однако он быстро приноровился, и было приятно, что кто-то это заметил, в какой бы форме это ни было озвучено.
— Точно, — не останавливался Тони, — Флаттершай, поздравляю, теперь мы знаем, что в прошлой жизни ты зарабатывал профессиональной чисткой картошки.
— Или профессиональным владением ножом, — хрипло мурлыкнул Тень, и волоски вдоль обоих позвоночников Джеймса встали дыбом: от сиплого голоса, несущего подспудную угрозу даже при кажущемся благодушном настрое, и еще от чего-то, в собственной голове, глубоко, в сером тумане, что заменял воспоминания.
— Думаешь? — засомневался Тони.
— Баки, — сказал Тень — не то чтобы с издевкой, но имя, данное Солнцем, распадалось у него на языке набором ничего не значащих звуков, и Джеймс даже не сразу понял, что обращаются к нему. — Замахнись на меня.
У него не было хлыста — Джеймс увидел это, когда приподнял голову — и так было легче, но то, что просил Тень, все равно не укладывалось в сознании, и слова, странно разобщенные, унесло порывом теплого ветра. Джеймс снова опустил голову и уставился на недочищенную картофелину, подсчитывая глазки.
— Возьми нож, — выговорил Тень медленно и раздельно. — И замахнись ножом на меня. Живо.
— Пожалуйста, — прибавил Солнце, и это короткое слово, тепло, с которым оно прозвучало, придало Джеймсу решимости.
Он стиснул рукоять и сделал то, что требовали, но рука, пальцы — все стало будто деревянное, без той причудливой, как бы вплавленной в его существо легкости, с которой он прокручивал оброненный нож полминуты назад, и оттого замах получился такой нелепый, что даже сам Джеймс это понял и бессильно опустил руку.
— Все-таки чисткой картошки, — сказал Тень тоном, по которому нельзя было понять, какие чувства он по этому поводу испытывает, совершенно бесцветным, и отошел, а Джеймс набросился на будущий ужин так, что кожура полетела во все стороны.
— Полегче, Флаттершай, — прыснул Тони. — Или ты Кроссбоунса у себя под ножом представляешь?
Наташа тихо фыркнула, а Солнце, сложив на груди сильные руки, осведомился:
— Хочешь помочь?
— Я бы с радостью, — ответил Тони небрежно, — да есть одна штучка, которая требует срочной доработки. Не скучайте.
И он исчез так же быстро, как и появился, и Солнце проводил его взглядом.
— А я, пожалуй, помогу, — решил он, — вот только вымою руки и найду картофелечистку. Вы не против?