Наташа качнула головой, Джеймс тоже был не против. Пожалуй, он был бы не против, даже если бы варился в котле в аду, а Солнце предложил бы чертям свою помощь в подкидывании дров — в присутствии Солнца все, даже самое плохое, делалось если не лучше, то во всяком случае терпимее.
Джеймс успел почистить еще с полдюжины картофелин, когда Солнце, наконец, вернулся — с хорошо уже знакомым сундуком на плече.
— Ты будешь искать там картофелечистку? — спросил Джеймс и тут же заметил, что Солнце несет ее в свободной руке.
— Нет, — Солнце поставил сундук на траву в нескольких шагах поодаль, откинул тяжелую крышку и с забавно-сосредоточенным видом уставился внутрь. — Где-то там мой протеиновый порошок. Оставалось еще полбанки, может, больше… Попробуем начать с него, а потом можно будет докупить.
Решив, что ради столь незначительного расстояния вставать на ноги необязательно, Джеймс положил нож, на коленях подполз к сундуку и — с немалой долей любопытства — заглянул под крышку: сундук был доверху заполнен маленькими разноцветными конфетками эм-энд-эмс, лаково блестящими и гладкими, как пуговицы — удивительно нарядное зрелище.
— Угощайся, Баки, — предложил Солнце.
Джеймс выбрал синюю конфетку, сунул за щеку и, подержав мгновение, раскусил, смакуя теплый вкус шоколада.
— Еще? — спросил Солнце, а когда Джеймс отрицательно мотнул головой, по локоть запустил руку прямо в конфеты.
— Дело в том, — пояснил он, — что я не слишком хорошо помню, как она выглядит. Иногда ты открываешь сундук, и здесь лежит то, что тебе нужно, или даже то, что вроде бы не нужно, но понадобится позднее, пусть ты еще этого не знаешь. А иногда бывает вот так. И чем лучше у тебя получается представить то, что ты ищешь, чем скорее ты это найдешь. А я припоминаю только, что банка была большая и черная, вот и все. Если хочешь, можешь тоже попробовать.
Джеймс медлил: не то чтобы ему не хотелось помочь Солнцу, но впечатления о последней (первой?) попытке создать что-то силой воображения были еще свежи, и теперь он судорожно обдумывал вероятность вытащить какую-нибудь другую «большую и черную» банку, отнюдь не с протеином. И, если так, то кто знает, что опасное, разрушительное или, по меньшей мере, неприятное может в этой банке оказаться.
— Давай же, — подбодрил Солнце, и Джеймс, зажмурившись, с мужеством отчаяния принялся шарить в недрах сундука с другого края.
Ощущения оказались странными: там, внутри, конфет определенно не было, и ничего твердого тоже не было, лишь размытые неясные формы: не то слишком плотный туман, не то чересчур жидкое желе — но время от времени под пальцами оказывалось что-то мало-мальски осязаемое, и тогда Джеймс пытался вытащить это что-то наружу, рывком, словно рыбу из пруда. Иногда оно, словно рыба же, срывалось, иногда — нет, и постепенно возле сундука начала выстраиваться их добыча. Большой термос, пустой контейнер для чая (Солнце сказал, что покажет его Брюсу), огромная дорожная свеча в металлической банке, нечто трудноопределимое, но, по словам Наташи, явно имеющее отношение к декоративной косметике — все черное, как смоль.
— М-да, — Солнце разглядывал то банку ваксы, вполне обыкновенную, если не считать угрожающих размеров, то свои потертые грязно-белые кроссовки, словно бы прикидывая, как эту ваксу к ним применить. — Боюсь, так у нас ничего не выйдет. Следовало просто поставить его на полку, но кто же знал, что он еще понадобится. Наташа, ты не помнишь, как выглядел мой протеин?
— Спроси Брока. — Юркие черные лапы перебирали вымытые картофелины, порой нерешительно подкидывая их, словно Наташа хотела жонглировать, но вовремя себя одергивала. — Вы вместе его покупали.
— Попозже, — решил, к облегчению Джеймса, Солнце и, дождавшись, пока Джеймс уберет руку, захлопнул крышку. — Давайте сперва дочистим.
Какое-то время они молча работали втроем, потом к Наташе подбежала Ванда, повеселевшая, улыбающаяся, что-то горячо прошептала ей на ухо и утащила в трейлер, Наташа только и успела, что виновато взглянуть на Солнце, но тот лишь кивнул, глазами уверяя, что управятся и без нее.
— Куда вы ездили? — спросил Джеймс еще немного погодя — он был не вполне уверен, вправе ли любопытствовать, но печальный вид Ванды после этих прогулок никак не давал ему покоя.
— По магазинам, в основном, — ответил Солнце. — Надо было кое-что купить.
Джеймс кивнул:
— Понятно.
И уставился на полуочищенный клубень, соображая, стоит ли расспрашивать Солнце, или же это будет невежливо по отношению к Ванде, и лучше спросить ее саму. В итоге он решил, что попытка не пытка, во всяком случае, Солнце уж точно не станет его наказывать, даже если вопросы окажутся неприемлемы, а решив, осторожно проговорил как бы сам себе:
— Ванда снова грустная. Как и вчера.
— Она скучает по брату, — легко откликнулся Солнце. — И сегодня она снова его не нашла. Как и вчера.