КАПА: Ну, ты что, с ума сошел, ПАГАНИНИ? Ты что, шуток не понимаешь? А? Я же просто хотела узнать, какой ты. Ты, теперь я вижу… Ты – добрый. Сердце у тебя нежное. Ну, наверно, почти как у Шопена.
ПАГАНИНИ (скривившись в усмешке): Да уж, твой папа был прав.
КАПА (притворно испуганно): А мама?
ПАГАНИНИ: И мама тоже. Ты перепутала цирк с жизнью.
КАПА: Путают те, кто видит разницу. Я ее не вижу.
ПАГАНИНИ: Вот именно! Не ви-дишь! А пора бы! Пора бы понять, что у людей должна быть работа и должен быть дом!
КАПА: Ты рассуждаешь, словно девяностолетний старик. Хотя в цирке девяностолетние старики совсем другие.
ПАГАНИНИ: Я рассуждаю, как человек! И учитель, и врач, и священник, да, даже священник, всегда возвращаются домой!
КАПА: Ты хочешь сказать, что после работы врач перестает думать о пациентах, учитель не пытается вставить нравоучительное слово, а священник начинает лгать?
ПАГАНИНИ: Боже, как ты все переворачиваешь! Я хочу сказать, что всему есть граница! Нет, вернее, у всего есть граница!
КАПА: Но только не между жизнью и цирком. Хотя… Безусловно, цирк, во многом честнее. Там врут и не скрывают этого. В жизни… То же самое. Одно вранье. Но никто об это никогда не заявит вслух. Увы…
ПАГАНИНИ: Увы, КАПА. Пусть так, но я люблю все таки жизнь, а не фарс. Даже если в ней иногда лгут.
КАПА: Тайно, лгут, ПАГАНИНИ. И в музыке лгут.
ПАГАНИНИ: Моя музыка – это правда. И моя работа.
КАПА: А вот это жаль. Не считаю искусство работой. И не считаю, что искусство правдиво.
ПАГАНИНИ: Значит, у нас с тобой разные счеты. И поэтому не попадайся мне больше на глаза, чертовка!
Он громко хлопнул дверью перед ее носом.
КАПА осталась стоять перед дверью. И неожиданно громко расхохоталась.
Цирковой акробатический номер. Воздушные акробаты – мужчина и женщина – исполняют гимнастический танец на горизонтальном канате с огромным надувным сердцем.
Эта же музыка уже звучит в комнате ПАГАНИНИ. Он играет. Телефонная трубка лежит на рояле.
КАПА у себя дома, в постели, лежа на кровати, прижимает трубку к уху. Она слушает музыку. Музыка затихает.
КАПА (вздыхая): Здорово! Ты настоящий ПАГАНИНИ. Честное слово! Ты знаешь, я и не подозревала, что фальшивые, неправильные звуки могут звучать так красиво. Ну, прямо, как у нас в жизни. Ведь наш мир бывает правильным и идеальным только внутри нас. И не более… Я верю твоей музыке. Честно говоря, от тебя такого не ожидала. Я думала, ты и впрямь ненавидишь цирк. А оказывается – ты от него без ума.
Голос ПАГАНИНИ (весело): Я его ненавижу, КАПА.
КАПА: И меня тоже, ПАГАНИНИ?
Голос ПАГАНИНИ: Тебя еще больше.
КАПА: Тогда сыграй еще раз. Ну, что ли в знак нашего примирения…
ПАГАНИНИ опустил руки на клавиши. Раздался последний аккорд. УЧИТЕЛЬ сидел него, у рояля, нахмурившись. И пепел от сигареты падал прямо на пол.
Руки ПАГАНИНИ задрожали. Дрожащими руками он закрыл крышку рояля. И сжал кулаки.
УЧИТЕЛЬ (тихо): Это прекрасно, ПАГАНИНИ.
ПАГАНИНИ покраснел. Разжал кулаки. И машинально открыл крышку рояля.
УЧИТЕЛЬ: Это прекрасно.
ПАГАНИНИ: Спасибо, учитель.
УЧИТЕЛЬ: Как ты назвал свою вещь?
ПАГАНИНИ пожал плечами.
ПАГАНИНИ: Может быть «Этюд с ложью», может быть «Этюд для фальши». Может быть «Цирк».
УЧИТЕЛЬ понимающе кивнул.
УЧИТЕЛЬ: Ты знаешь, главное тебе удалось… Это…
ПАГАНИНИ: Что, учитель?
УЧИТЕЛЬ: Передать несовершенством, дисгармонией настоящее совершенство и правду. Я не знаю… Я не знаю, как тебе это удалось. Победить саму музыку. Победить наш слух. И конечно, конечно победить меня (он невесело усмехнулся). Это старо, как мир. Иначе мое назначение на земле было бы лишено всякого смысла.
ПАГАНИНИ (опустив голову): Ну что вы…
УЧИТЕЛЬ (уже строго): Ну ладно! Хватит об этом. Учеников нужно хвалить осторожно. А любимых учеников тем более. А теперь слушай меня. У тебя столько ошибок!
Он придвинул стул к роялю и сыграл первый аккорд…
ПАГАНИНИ, ГРИШКА, ВЛАД и КАПА гуляли по вечернему городу. Было холодно, ветрено.
Недалеко возвышался мост через реку.
ГРИШКА (возмущенно, указывая пальцем на мост): Ну что же, что же это такое! Какой бездушный! Бессердечный! Просто дорога и не больше. А настоящая дорога. Настоящий мост – это же целая жизнь! Представляете. За минуту по нему пробегают целые судьбы!
ГРИШКА говорил возбужденно и даже хорошел в этот миг. Какой-то удивительный блеск появлялся в его близоруких глазах.
ГРИШКА (размахивая толстыми руками): Мой первый мост будет совсем, совсем другим! Таким высоким, что звезды над головой приобретут невероятно огромные формы!
КАПА (громко, перебивая вой ветра): Неужели! Вот это да!
ГРИШКА (еще громче): Ну да! Ну конечно! Ощущение, что ты идешь в гору! Прямо дух захватывает! Представляешь! А воздух чистый! Прозрачный! Пей, сколько хочешь! И весь мир как на ладони, и весь мир у наших ног!
ГРИШКА в порыве страстного монолога схватил Капу за плечи.
ГРИШКА: Ведь ты мне веришь, КАПА? Ну же? Ну, правда же? Веришь?
