Он лежал на диване прямо в ботинках. И засыпал под ее тихий, хрипловатый голос. ВИКА тихонько улеглась рядом, не раздевшись.
Они спали, как брат и сестра.
ПАГАНИНИ, небритый, помятый, стоял напротив Капы.
Она прекрасно выглядела. Ни бледности, ни мешков под глазами. Она улыбалась, сладко потягиваясь при этом.
КАПА: А, ПАГАНИНИ! Боже, как я рада, что ты пришел! Еще в такую рань! Наконец-то ты как настоящий гений прогуливаешь уроки. (она обвила его шею руками. И потерлась щекой о его небритый подбородок). И все-таки ты мне больше нравился лысым, честное слово! А если бы еще шрам на щеке, я бы от тебя не оторвала глаз, ПАГАНИНИ, честное слово…
ПАГАНИНИ (резко перебивая): КАПА! КАПА, послушай, ты должна мне дать адрес своего врача. Я поговорю с ним. А потом мы обратимся к классным специалистам. ВИКА обещала помочь. У нее мама профессор.
КАПА смотрела на него широко раскрытыми глазами. И хлопала от недоумения выгоревшими ресницами.
КАПА: Ты о чем, ПАГАНИНИ?
Он потрепал ее по румяной после сна щечке.
ПАГАНИНИ: Успокойся, КАПА. Мы тебя обязательно вылечим. Все будет хорошо, моя девочка.
КАПА: Я ничего не понимаю, ПАГАНИНИ. Какой профессор? Какая ВИКА? Кого вылечим?
ПАГАНИНИ: КАПА, я понимаю, ты возможно, пожалела о том, что мне вчера рассказала. Чтобы меня не…
КАПА расхохоталась во весь голос. Громко и заразительно.
ПАГАНИНИ зажмурил глаза.
Она хохотала ему в лицо, забросив руки за голову.
ПАГАНИНИ (схватив ее за руку): КАПА! В чем дело?
КАПА: Боже, ПАГАНИНИ! Я совсем забыла, что вчера ляпнула от скуки.
ПАГАНИНИ (резко от нее отпрянув): Что значит – от скуки?
КАПА: А ты и поверил, мой бедненький. Ты сошел с ума! Поверить в такую чушь! Подумаешь, пошутила немного. И сразу же забыла. Да ты посмотри на меня. Разве я похожа на больную? Да я тебя здоровее в сто раз!
Она подскочила на месте. И сделала легко сальто. И вновь расхохоталась, убирая пряди рыжих волос с лица. Он бессмысленным взглядом смотрел на нее, словно впервые изучал.
ПАГАНИНИ: КАПА, скажи, что это неправда. Что ты сейчас пошутила. Сейчас, а не тогда.
КАПА обиженно надула губы.
КАПА: Тебе и впрямь, я вижу, хочется, чтобы я была непременно больна.
ПАГАНИНИ (приказывая): Я хочу знать правду. Скажи мне правду, КАПА.
Она раздраженно махнула рукой.
КАПА: Ты надоел мне своими дурацкими расспросами. Сумасшедший, вбил себе в голову всякую ерунду (она тут же прильнула к нему). Дурачок мой, я так по тебе скучала.
Она отскочила назад, показала язык, дразня за собой в комнату.
КАПА: Как ты всему веришь, ПАГАНИНИ. Как ребенок. Представляю, как ты вообразил, будто кладешь свежие розы на мою могилу.
Она вновь рассмеялась.
Тут ПАГАНИНИ не выдержал, рванул к ней и замахнулся. Со всей силы ударил ее по лицу. Она лишь покачнулась.
ПАГАНИНИ (сквозь зубы): Дрянь.
И еще раз ударил.
Она закрыла глаза. Она еле слышно считала удары.
КАПА: Раз, два, три, – она замолчала. Ни один мускул не дрогнул на ее хладнокровном лице.
ПАГАНИНИ за роялем. Он ударял по клавишам со всей силы. Со всей злостью и ненавистью. Считая вслух аккорды:
ПАГАНИНИ: Четыре, пять, шесть.
Закрытые глаза Капы. Ее спокойное лицо. Она считает удары:
КАПА: Семь, восемь, девять.
ПАГАНИНИ за роялем с еще большей силой стучит по клавиатуре:
ПАГАНИНИ: Десять, одиннадцать, двенадцать.
Лицо Капы мертвенно-бледное. С глаз текут слезы. Еще один удар:
КАПА: Остановись, ПАГАНИНИ.
Он опустил руки.
ПАГАНИНИ за роялем. Еще один удар по клавишам.
Из глубины аудитории раздается властный приказ учителя.
УЧИТЕЛЬ: Остановись, ПАГАНИНИ!
Он опускает руки.
УЧИТЕЛЬ сидел нахмурившись. Крепко сцепив перед собой тонкие, почти прозрачные пальцы.
УЧИТЕЛЬ: Да, возможно, ПАГАНИНИ. Это лучше равнодушия. Музыку можно делать злостью, даже ненавистью. Как ни странно, но иногда она выходит более красивой, чем музыка от любви. Но запомни, ПАГАНИНИ. Эта злость, эта ненависть – она не от сердца музыканта. Она от минутной слабости, от минутного бессилия. Она временна. И не ее место обязательно вновь придет любовь. Сердце музыканта всегда должно быть открытым. Всегда любящим. Честным и чистым. Иначе он никогда не сочинит хорошую музыку. Никогда. Музыку можно рождать минутными порывами злости. Но исполнять со злостью ты не имеешь права. Звуки – удары сердца музыканта. Со злым сердцем нечего делать за роялем. Злым сердцем можно только совершать преступления. Ты меня понял?
ПАГАНИНИ так и не поднял головы.
ПАГАНИНИ: Мне так тяжело, учитель.
УЧИТЕЛЬ: Я знаю, но это не повод для ненависти к музыке.
ПАГАНИНИ: Я понимаю, учитель.
УЧИТЕЛЬ: Уже совсем, совсем скоро конкурс. И ты обязательно его выиграешь, мой мальчик. Ты прославишься на весь мир. У тебя хорошее сердце, я знаю. У тебя сердце настоящего музыканта.
ПАГАНИНИ и ВИКА появились в дверях ресторана.
Все на них тут же обернулись.
