– Да, то же самое говорил их школьный врач. – Миссис Торнтон не казалась пораженной. – Мы уже к этому готовы. Сибил можно поместить в какую-нибудь лечебницу здесь, в Лондоне. Но вот что: я чувствую к вам доверие, доктор. И хочу, чтобы вы все это взяли на себя. Кому лучше всего поручить операцию, как вы думаете?
Этот прямой вопрос поставил Эндрю в затруднительное положение. По роду своей работы он встречался со многими видными терапевтами, но из лондонских хирургов не знал никого. Вдруг он вспомнил об Айвори. И сказал с готовностью:
– Это мог бы сделать мистер Айвори, если он сейчас не занят.
Миссис Торнтон слышала о мистере Айвори. Ну разумеется! Ведь это тот хирург, о котором с месяц назад писали все газеты, так как он летал в Каир, чтобы спасти человека, с которым случился солнечный удар… Весьма известный человек! Миссис Торнтон очень понравилась идея поручить ему операцию дочери, но она поставила только одно условие: Сибил должна быть помещена в лечебницу мисс Шеррингтон. Там перебывало столько ее знакомых, что она ни за что не хотела отпустить дочь в какое-нибудь другое место.
Эндрю отправился домой и позвонил Айвори со всей осторожностью человека, делающего предварительную разведку. Но тон Айвори, дружеский, доверчивый, чарующий, его успокоил. Они уговорились вместе осмотреть больную на следующий день, и Айвори заверил Эндрю, что хотя, по его сведениям, лечебница Иды переполнена до самого чердака, он сумеет ее убедить найти место для мисс Торнтон, если это понадобится.
На другое утро, когда Айвори в присутствии миссис Торнтон веско подтвердил все, что нашел Эндрю, прибавив, что операцию нужно делать не откладывая, Сибил перевезли к мисс Шеррингтон, и через два дня, когда она там окончательно устроилась, оперировали.
Эндрю тоже присутствовал при операции. На этом самым серьезным и дружеским образом настоял Айвори.
Операция была нетрудная – в Блэнелли Эндрю, конечно, справился бы с ней один, – но Айвори, видимо вовсе не склонный торопиться, проделал ее с импонирующей торжественностью и мастерством. В длинном белом халате, четко выделявшем его массивное твердое лицо с сильно развитой челюстью, он представлял собой мощную фигуру. Никто в такой полной мере не отвечал представлению публики о великих хирургах, как Чарльз Айвори. У него были красивые тонкие руки, которыми народная фантазия всегда наделяет героя операционной. Красивый и самоуверенный, он был необыкновенно внушителен. Эндрю, также надевший халат, наблюдал за ним, стоя с другой стороны стола, с невольным завистливым уважением.
Две недели спустя, когда Сибил Торнтон вышла из лечебницы, Айвори пригласил Эндрю на ланч в клуб «Саквилл». Это был приятный ланч. Айвори в совершенстве владел искусством разговора, легкого и занимательного, сдобренного запасом последних новостей, и умел сделать так, чтобы его собеседник почувствовал себя человеком одного с ним круга. Высокая столовая клуба с потолком работы Адама и хрустальными люстрами была полна знаменитостей – Айвори назвал их любопытными.
Эндрю все это очень льстило, как и рассчитывал, без сомнения, Айвори.
– Вы должны разрешить мне выставить вашу кандидатуру на следующем собрании членов клуба, – заметил он. – Здесь вы будете встречать кучу знакомых – Фредди, Пола, меня… Кстати, Джек Лоренс тоже член этого клуба… Любопытный брак: они большие друзья, но каждый живет своей жизнью. Да, честное слово, я очень хотел бы провести вас в члены клуба. Знаете, мне казалось, что вы относитесь ко мне с легким предубеждением. Шотландская осторожность, а? Я, как вам известно, в больницах нигде не работаю. Предпочитаю вольную практику. Кроме того, я слишком занят, дорогой мой. Некоторые из этих старомодных чудаков, что тянут лямку в больницах, не имеют и одного частного больного в месяц. А у меня их средним числом десять в неделю! Кстати, Торнтоны, конечно, скоро с нами расплатятся. Это вы предоставьте мне. Они в высшей степени порядочные. Да, раз мы уже заговорили об этом: не находите ли вы, что следовало бы заняться гландами Сибил? Вы их смотрели?
– Нет… нет, не смотрел.
– А следовало, дружище. Они не в порядке. Я позволил себе – надеюсь, вы не взыщете? – сказать матери, что мы их ей удалим, когда наступит теплая погода.
Возвращаясь домой, Эндрю думал: «Айвори – обаятельный человек». Да, спасибо Хэмптону, что он их познакомил.
С лечением Сибил все прошло великолепно. Торнтоны были чрезвычайно довольны.
Прошло три недели, и однажды, когда они с Кристин сидели за чаем, с вечерней почтой пришло письмо от Айвори.
