– Джентльмены! Мы чрезвычайно рады увидеть сегодня среди нас нашего нового врача. Помню, совсем недавно, в тысяча девятьсот четвертом, я указывал, что нам необходим штатный врач-клиницист, прикомандированный к комитету для основательной помощи патологам, которых мы время от времени похищаем, джентльмены, – хи-хи! – которых мы похищаем у исследовательского отдела. Я говорю это с полнейшим уважением к нашему молодому другу Хоупу, от великодушия которого – хи! хи! – от великодушия которого мы так сильно зависим. Помню, еще недавно, в тысяча восемьсот восемьдесят девятом…
Тут сэр Роберт Эбби перебил его:
– Я убежден, сэр, что и остальные члены комитета от всей души присоединятся к вашему поздравлению доктора Мэнсона с его работой о силикозе. Должен сказать, я нашел ее образцом терпеливого и оригинального клинического исследования, которое, как хорошо известно комитету, может иметь большое влияние на наши законы об охране труда.
– Слушайте, слушайте! – прогудел Чэллис, желая поддержать своего протеже.
– Это самое я только что собирался сказать, Роберт, – ворчливо заметил Билли. Для него Эбби все еще был молодой человек, чуть не студент, которого следовало ласково пожурить за то, что он перебивает старших. – Когда мы на прошлом заседании решили, что необходимо провести такое исследование, мне тотчас пришло на ум имя доктора Мэнсона. Он первый поднял этот вопрос, и ему надо дать широкую возможность продолжать его работу. Нам желательно, джентльмены, – тут он через стол посмотрел на Эндрю из-под косматых бровей, как бы давая ему понять, что это для его же пользы, – желательно, чтобы он посетил все антрацитовые шахты в нашей стране, а потом, может быть, можно будет говорить и обо всех вообще угольных копях. Мы желаем также предоставить ему полную возможность клинического наблюдения шахтеров на наших производственных предприятиях. Мы будем оказывать ему всяческое содействие, включая и помощь такого ученого-бактериолога, как наш молодой друг доктор Хоуп. Короче говоря, джентльмены, нет той вещи, которую бы мы не сделали, чтобы обеспечить нашему новому сотруднику возможность довести этот чрезвычайно важный вопрос о вдыхании угольной пыли до его окончательного научного и административного завершения.
Эндрю тихонько и быстро перевел дух. Замечательно, чудесно, лучше, чем он ожидал! Комитет предоставит ему свободу действий, поддержит своим громадным авторитетом, даст широкую возможность проводить клинические исследования. Это не люди, а ангелы, все, все, а Билли – сам архангел Гавриил!
– Но, джентльмены, – пропищал неожиданно Билли, выгрузив новую партию бумажек из карманов пальто, – раньше, чем доктор Мэнсон займется этим вопросом, раньше, чем мы найдем возможным позволить ему сосредоточить на нем свои усилия, нам придется, я считаю, заняться другим, более неотложным делом.
Пауза. У Эндрю сердце сжалось и начало медленно падать, в то время как Билли продолжал:
– Доктор Бигсби из Министерства торговли указал мне на ужасающий разнобой в деталях оборудования первой помощи на производстве. Существуют, конечно, официальные правила, но они весьма растяжимы и неудовлетворительны. Так, например, не имеется точных стандартов на размеры и толщину бинтов, на длину, форму и материал лубков. Так вот, джентльмены, это вопрос важный, и урегулировать его – прямая обязанность нашего комитета. Я решительно настаиваю, чтобы наш врач провел тщательное обследование и представил нам доклад раньше, чем он займется вопросом о пыли.
Молчание. Эндрю с отчаянием обвел глазами сидевших за столом. Додд-Кентербери, вытянув ноги, смотрел в потолок. Гэдсби чертил какие-то диаграммы на своем блокноте, Винни хмурился, Чэллис выпятил грудь, собираясь держать речь. Но заговорил Эбби:
– Право, сэр Уильям, это дело Министерства торговли или Департамента горной промышленности.
– Но мы находимся в распоряжении обоих этих учреждений, – проскрипел Билли. – Мы – хи-хи-хи! – так сказать, приемыш и того и другого.
– Да, я это знаю. Но в конце концов, этот… эти размеры бинтов – вопрос сравнительно маловажный, а доктор Мэнсон…
– Уверяю вас, Роберт, это вопрос далеко не маловажный. Он будет поднят в парламенте. Мне об этом не далее как вчера говорил лорд Ангер.
– О! – подхватил Гэдсби, насторожившись. – Если уж сам Ангер этим заинтересовался, нам не приходится раздумывать. – Гэдсби под маской грубой прямоты был подхалимом, и такому человеку, как лорд Ангер, особенно жаждал угодить.
Эндрю почувствовал, что ему необходимо вмешаться.
– Простите, сэр Уильям, – начал он, запинаясь. – Я… полагал, что приглашен сюда для клинической работы. Целый месяц я болтался без дела в своем кабинете, а теперь, если я… – Он не договорил и оглядел всех. Ему помог Эбби.
– Доктор Мэнсон совершенно прав. Четыре года он терпеливо трудился над своим открытием, а теперь, когда мы обещали ему всячески содействовать в разработке этого вопроса, мы посылаем его измерять бинты.
– Если доктор Мэнсон имел терпение четыре года, Роберт, – пропищал Билли, – то может потерпеть еще немножко. Хи! Хи!
