– Обрати внимание на лепестки… На краю каждого, – ритуальные блюда, приготовленные из земных лотосов.
Леран уже знал имена всех шестерых, представляющих Правящий Совет фаэтов на планете Земля. Встреча с Эрлангом-Учителем пригасила влечение к Айле, и он с особенным любопытством изучал двоих, имеющих высшую власть. Эйбер, – вождь фаэтов Земли, первый ученик Эрланга на Фаэтоне. Арни, помощник Эйбера, до сих пор не вспомнивший своего истинного имени и прежнего положения. Память к Арни возвратилась частично.
Леран успел привыкнуть к лицам землян, эмоциональным, подвижным, легко выдающим их внутреннее состояние. У Эйбера и Арни, – неподвижные, застывшие черты, непроницаемые глаза. Холодная и недоступная красота… Власть над фаэтами, – это и власть над землянами, над Землёй. Видимо, её долгая тяжесть легла на их лица застывшей печатью. Разве не так же отстранённо выглядел Леран среди землян в последние годы? Что предпочтительнее: замкнутость фаэтов или открытость землян, он ещё не решил. Вновь заговорила Айла, ведущая церемонию.
– Восточная кухня Земли широко использует в пищу семена лотоса. И свежие, и предварительно высушенные, они применяются в сладких блюдах. В ритуале Посвящения мы реализуем внешне похожую технологию приготовления. Но наши блюда, – другие. Главное в них, – духовная суть. Их предназначение, – помочь заново рождённому усвоить то сокровенное, что объединяет фаэтов, превращает их в единую сущность. А усвоив, – влиться в эту сущность, сделаться её частью.
«Сингон… Тело мудрости…»
– Хорошая ассоциация, брат наш, – в голосе Айлы прозвучала нотка радости, но лицо её осталось неизменным, – В японской буддийской школе Сингон мандала алмазного мира, составленная из пяти лепестков лотоса, используется для познания и обретения «тела мудрости». Сингонская схема, – отражение нашего символа, как и многое другое в мире землян. Наша лотосовая мандала наполнена энергией всех возрождённых фаэтов, они все на связи с нами и с тобой. А в блюдах из семян лотоса присутствует душа каждого из нас.
– Приступим же! – прозвучал голос Эйбера; он произнёс слова вслух, твёрдо и властно, первым нарушив тишину под вращающимся куполом.
Свет во Дворце Посвящения пригас, Леран вместе с членами Правящего Совета поднял голову. Купол потемнел, на его месте явилось звёздное небо. Звёзды, сплетённые в неизвестные созвездия… Вид Галактики из точки, удалённой от Солнца, понял Леран. Из той точки, где жила планета Фаэтон.
Пригасло и сияние лепестков, лучи далёких звёзд коснулись Эрланга, тёмно-красная кожа заиграла небесным светом.
Эйбер вернул ритуал на внутренний, внеголосовой уровень общения.
– Семь лепестков кодируют наше понимание Вселенной, обозначая стороны-свойства мира и преобразование их в личности фаэта. Два, не прямо противостоящих, означают соответственно необъятность глубины мироздания и неизмеримость высоты мыслящего духа. Два других, слева, заключают многомерность пространственных форм и поток всепроникающего времени. Три, справа, представляют жизненные силы фаэта: биоэнергетическую, психо-волевую и духовно–организующую. Центр мандалы, сливая семь сторон в неразрушимое единство, несёт интегрирующий смысл: всегда и везде каждый фаэт представляет всех, все фаэты выражают волю каждого.
Краткая схема выделяет главное, стержневое, наш внутренний и внешний миры многократно богаче. Знакомство с мандалой Фаэтона позволило тебе понять, насколько фаэт превосходит землянина. И тебе, брат, предстоит переменить своё миропонимание, перевернуть его. Земное, – лишь слабое отражение нашего, и никак не наоборот. Арни, очередь за тобой.
Помощник Эйбера прищурил глаза, направленные в центр лотосовой мандалы, и она остановила кружение. Лепестки заняли места напротив стоящих фаэтов. Арни оглядел лица присутствующих, начав с Эйбера и закончив новообращённым. Леран отметил в его взгляде концентрацию непреклонной, не знающей возражений воли. Взгляд ожившего царя-Сфинкса…
Подобное выражение глаз, – не редкость и среди землян. Но то, – лишь бледное отражение…
Прикосновение взгляда Арни сделало Лерана частью одного организма, состоящего из семи голов, четырнадцати рук… Он протянул руку и коснулся пальцами круглых цветных кусочков, лежащих горкой на снежно-белой поверхности лепестка. В миг прикосновения его пронзила обжигающая единая мысль сотен тысяч фаэтов. Мысль невыразимая, окутанная мощнейшим чувством, спаянным из тысяч эмоций, она несла бесконечные оттенки одной великой силы, имя которой – родство! Ты – во всех, все – в тебе!
Разом всё земное, приобретённое со времени рождения в Нью-Прайсе до падения в море с «Барта Эриксона», стало лишним, чужим и чуждым.
Ликование, ранее не испытанное и в малой мере, влило в него неизмеримую земными оценками мощь сообщества фаэтов и подняла над глупой суетой, мелкими бедами и незначительными радостям землян. А вся Земля предстала муравейником у ног. Он же стоял над ним, божественно могучий, способный верно решать и безошибочно действовать. Даже не шевельнув пальцем, он мог изменить судьбу любого муравья или всего муравейника…
