– Только не говори нам о Сутре Лотоса или Цветке Закона. Это я слышал. В одном ты прав: мы с Лией не хозяева своей жизни. Видно, нами руководят твои мудрецы. У прочих людей, – другие руководители, у них нет в родственниках многоучёного ламы, приблизившегося к Шамбале, – несмотря на гнев, Эрнест заметил, как дрогнули при этих словах опущенные веки Лу Шаня, – Вот уже несколько лет наша жизнь непредсказуема, полна угрожающих случайностей. Чем дальше, тем хуже. Теперь, – совсем край, ни жилья, ни денег. Видимо, зло твоей Шамбалы действительно непобедимо.
Лия обеспокоенно взглянула на Эрнеста и предостерегающе покачала головой.
– Всё, что случилось с вами, – между тем спокойно заметил Лу Шань, – Было предопределено вами же. Завтрашний день делается вчера и сегодня.
– Прекрасно! – развеселился Мартин, вмешательство Лии подействовало на него, – То ты утверждаешь, что мы бессильны перед чужой волей, то с такой же лёгкой уверенностью заявляешь, что мы сами виноваты в наших бедах! Тут как ни крутись, конец один. Как же добиться спокойствия?
– Оставаясь в мире, никак, – сказал Лу Шань, не признавая обнаруженного в его словах логического противоречия, – Невозможно учесть все последствия своих поступков. Выход один, – довериться более высокому разуму.
– Следовательно, при всём желании не избежать того, что называется роком? И судьба будет продолжать играть с нами в кости, утаивая правила игры? Или нам всем втроём в монастырь?
Лу Шань словно не слышал вопросов Мартина.
– Над всей землёй, над водой и сушей, – плотная пелена сотворённого людьми зла. Сверх меры накоплено. Следует ожидать мировых потрясений и всеобщих несчастий. Их не избежать и в монастырях. Надежда достанется немногим. Тем, кто разумом подчинится всеобщему закону. Остальные поднесут к губам чашу отчаяния.
– Образ сколь поэтичен, столь и непонятен. Уж слишком… Чем виновата Леда? Ты помнишь её? Спасибо твоим собратьям, община приютила её. От разума Леды не осталось и четверти. Как ей накануне новых бедствий осознать то, чего не в силах понять человек здоровый? У Леды одна опора в жизни: мы с Лией. Я, Эрнест Мартин, привык действовать сам. И вот, впервые не знаю, что и как делать, чтобы защитить Лию и Леду. Да и себя.
– Каждый защищает себя сам. У каждого свой путь, – Лу Шань не терял присутствия духа, – Бывает, мы блуждаем в тумане ошибок. В такие дни необходимо отрешение. Чтобы очиститься от мусора, мешающего видеть…
– Но как это сделать нам? – мягко спросила Лия, опережая готового взорваться Мартина.
– Удалитесь от людей, загляните в глубины самих себя. В себе найдёте то, чего не можете отыскать вокруг… Отбросив эмоции, они не помогут.
Они вернулись к чаю; к общему пониманию ещё предстояло идти.
Через несколько минут Лия коснулась рукой расписного рукава Лу Шаня; она первой поняла, что молчание начинает мешать.
– Дядя! Если есть Шамбала, и в ней живут мудрые золотые люди, то я знаю, кто они…
Услышав о Шамбале и золотых людях, Мартин поморщился, но промолчал.
– Они, – потомки богини Гуань-инь, спасительницы от бед. Будем же рассчитывать на её высшее милосердие.
Лу Шань с нескрываемым удовлетворением склонил бритую голову ещё ниже. Эрнест понял, что разговор грозит уйти в сторону, далёкую от насущных перспектив, и вмешался.
– Лу Шань, вспомни Лерана Кронина, – лама склонился ещё дальше, макушка головы остановилась напротив чайной чашки, – Ты его знаешь с Сент-Себастьяна. Хоть и юн, но очень яркий, интересный человек. Мы с Лией потеряли всех своих друзей, но надеемся, что Леран остался жив…
Он серьёзно интересовался религией. И старался жить без проступков, единственный среди нас. И тем не менее, его постоянно преследовали беды. Так вот, Леран говорил, что буддизм, – совсем не религия, а абстрактно-философская система мира с элементами веры. Не обижайся, Лу Шань, на прямоту, я по-другому не умею, а хочется понять. Ведь в буддизме не предусмотрено места Богу. Несколько будд, один из них главный, боддисатвы… Каждый человек может просветиться и стать буддой. Ну подумай: разве религия без Бога, – не безбожная религия? А безбожная религия, – вовсе и не религия, а какой-то абсурд. Не так ли?
Лия молчала, стараясь понять, куда клонит Мартин. Лу Шань распрямился и сидел с закрытыми глазами, слегка покачиваясь вперёд-назад. Эрнест продолжал.
– Если я не прав, объясните мне. Я говорил с Лераном много, времени на яхте было достаточно. Будда, то есть и я в возможном будущем, вечен и независим от мира. Почти как Бог. Но ведь миром буддистов правит закон кармы. У этого правителя нет лица, нет имени, он не живой! Нечто безличное, неживое, абстрактное до небытия создаёт Вселенную и руководит живым миром? И Разумом! Какой-то сверхфизический или сверххимический закон установил мне правила жизни и спасения от неё! Откуда он такой взялся? Не слишком ли?
После недолгого молчания Лу Шань по-прежнему спокойно, но очень серьёзно сказал, не касаясь прямо заданных вопросов:
