– Айла слишком добра к нам, – услышал вдруг Леран мысли дракона, тяжёлые, несущие, кроме слышимого и понимаемого, ещё и некий иной, нечеловеческий и нефаэтовский смысл. Всё-таки он сам каким-то образом сумел настроиться на драконью волну. Он не сомневался: незримо действовал внутри него Учитель, великий Эрланг. Восприятие речи дракона расширилось, и Леран уловил сразу и глубокое чувство любви драконов к фаэтам, и их всемерную готовность повиноваться.
И опять вернулся к земному, человеческому.
«Я надеялся вместе с Бартом Эриксоном отыскать следы древнего города змей. Индусы до сих пор убеждены, что змеи–драконы имеют невиданной красоты человеческие лица. Что ж, если на шее дракона поместить Айлу или другого фаэта, картина будет именно такой. Следовательно, люди видели именно этих драконов, и причём вместе с фаэтами! Город драконов, – вот он, эта сказочная, недостижимая для землян долина среди гор. Барта бы сюда… После встречи с драконами никакая депрессия не была бы над ним властна».
Леран вспомнил Данте. Поэт с Вергилием преодолевают бездну на спине Гериона, крылатого зверя, имеющего драконий хвост. Видимо, Данте повезло больше, чем Барту, он видел живого дракона. Не от того ли родилось вдохновение?
Да и первые, так называемые Мужественные Правители Вьетнама, – Хунг-выонги, – были, по преданию, потомками дракона Лака…
Итак, драконы по воле фаэтов имели прямые контакты с людьми. Происходили они не ранее пяти тысяч лет назад, – где-то в это время на Земле произошла смена человеческих цивилизаций, и после того фаэты запретили драконам появляться среди людей.
Следы прежних встреч остались за пределами реальности, отразившись в календарях и сказках. Направление на восток, совпадающее с точкой весеннего равноденствия, китайцы обозначали фигурой дракона. Другие стороны горизонта символизировали черепаха, тигр, птица. Солнце и Дракон…
Драконы ожидали встречи с новопосвященным фаэтом.
Эйбер выступил вперёд. Арни заколебался, но остался на месте, рядом с Лераном. Олоти не шелохнулся, но от него исходило напряжение, – начальника долины драконов интересовало впечатление Лерана от его подопечных. Айла, Ирий и Изан были спокойны.
Глава Правящего Совета поднял руки и заговорил, одновременно голосом и мысленно на драконьей волне:
– Сегодня у нас большая радость. К нам присоединился ещё один брат. Познакомьтесь с ним…
Леран прошёл вперёд, остановился слева от Эйбера. На него смотрели сразу десять голов, окутавшихся полупрозрачным дымом волнения.
Прекрасные глаза драконов позволяли понять их без мыслей или слов.
– …Мы увидели тебя. Мы любим тебя… Когда к тебе вернётся твоё имя, ты раскроешь его нам. И по твоему зову мы будем рядом…
Пожалуй, на поляне рядом с драконами Леран чувствовал себя более комфортно, чем рядом с фаэтами во Дворце Посвящения. Никаких сковывающих правил, полное доверие, желание остаться здесь, рядом с ними… Впервые он ощутил гармонию в отношениях с другим существом.
«…Когда рядом друг, подобный тебе внешне и психически, – это прекрасно. Но когда преданным другом становится другое, совсем на тебя не похожее существо, – это вдвойне замечательно. Разумный сильный и любящий друг, – о таком мечтают и фаэты, и люди Земли.
Хочется, чтобы его чувства смогла разделить с ним Леда. Мартин с Лией. Но такое желание требуется держать глубоко в себе. Фаэты, в первую очередь Арни, не поймут его. И осудят. В сердце Арни уже отпечатан приговор всем людям Земли, землянам…»
21. Шамбала Светозарная
Лерана ожидал подготовленный для него дом. Его личный дом, расположенный в Цитадели фаэтов. Или, по-земному, в Шамбале Светозарной.
Он сидел на драконьей спине, в удобном углублении между крыльями и головой. Мощные неторопливые взмахи крыльев, шелест перьев и свист воздуха, тепло струящейся под бронированной кожей горячей крови, – всё внушало уверенность и надёжность. Лететь на драконе приятней и безопасней, чем на любом земном самолёте или вертолёте.
Сделав восходящий полукруг, драконы поднялись над своей долиной и устремились на север, к высочайшим заснеженным и обледенелым вершинам планеты.
