Дом Эрланга служил центром свастики; далее, до подножия гор, повторялся трилистник.
Он направился к северу, к пещерам, к застывшим близ них людям–землянам, наблюдающим за его полётом. На оставшихся внизу–позади фаэтов он не оглянулся. Мысленная связь с ними сохранялась, он пока молчал и слушал Эйбера.
– Мы не всегда жили с землянами так, как сейчас. Мы были к ним ближе, и старались влиять на их жизнь непосредственно. Передавали нужные знания через жреческие касты и сословия, через самых развитых и одарённых. После всеобщего уничтожения рептилий планета вошла в иной динамический ритм. Мы далеко не сразу поняли в чём дело. И открыли действующий в планетарном масштабе, нерушимый, не подчиняющийся нашему влиянию закон. Колебания в состоянии биосферы оказались отражением конкретной сути её внутренней разумной составляющей. То есть совокупности мыслей, слов, поступков, связей и отношений землян. Земляне всё чаще не следовали нашим советам, использовали полученные знания во вред себе. Гондвана, Атлантида… Эти и другие имена остались памятниками человеческой безрассудности.
Леран летел не торопясь и слушал Эйбера. Вождь фаэтов говорил без внутренней убеждённости, мыслеинтонации заставляли думать о недосказанности, о существовании и других причин мировых катаклизмов. …Ведь состояние людей, – это и их отношения с фаэтами.
Леран определил примерное содержание беседы с людьми и решил не скрывать из неё ничего от Правящего Совета.
– Ты почти не знаком с древней историей Земли. Начну с известного тебе, с недавнего. Кемет, Чёрная страна, или просто Земля, названная свежим именем Египет, первые тысячелетия развивалась в соответствии с нашими рекомендациями. То была эпоха до Древнего царства, неизвестная людям сегодняшнего времени. Но всё изменилось не по нашей вине. Присущее землянам стремление к язычеству усилило внутриобщественные негативные тенденции. Мы пытались помочь, но даже жрецы отвергли наши предостережения. Иллюзия всезнайства, гордыня за чужое, не позволили им увидеть собственную ничтожность. Мы не стали настаивать, принцип невмешательства в дела иного разума не позволил.
Скорость перемен на Земле неуклонно растёт. Если Кемет–Египту до полного краха понадобилось несколько тысяч лет, то последующие государства укладывали свою историю в сотни, а теперь и в десятки лет. Последние годы земное сообщество вступило в полосу крайней неустойчивости, в эпоху непрерывных перемен.
Последняя наша попытка открытой коррекции, – утверждение культа единого божества Атона. Но переворот Эхнатона не смог перевернуть разболтанное сознание. Земляне весьма успешно, весьма быстро заменяют традиции истины на искажающие её иллюзии. Идёт подмена правды на откровенную ложь, вплоть до антипоставления. Видимо, Арни прав, – у землян псевдоразум, и мы сделали ошибку.
Арни вступил в передачу без паузы:
– Самое сильное в землянине: внутренние силы распада. Тебе ли не знать: хорошо устраиваются у них только грязные души. Удержаться от преступлений в таком мире очень трудно. Земляне – все преступники.
Леран завис на высоте десяти метров над каменной полосой, отделяющей зелень Цитадели от подножия гор. Открытые и не закрывающиеся входы в скальные пещеры, темень внутри. И около ста мужчин в одинаковых одеждах: вязаные из грубой шерсти покрывала с отверстиями для головы и рук. Внимание привлёк один, стоящий в одиночестве. Голый череп, курчавая седая борода с редкими чёрными нитями. Старик опирался на деревянный посох и смотрел на Лерана спокойно и насмешливо. Как мудрый отец на непослушного ребёнка, совершившего очередную шалость.
Вот так! Пусть видит Арни и другие: квазиумный, предрасположенный к преступлениям старый землянин смотрит на высшее существо с явной снисходительностью! Наивность? Ведь этот человек живёт в Цитадели достаточно долго, чтобы узнать разницу между собой и фаэтом! Или старчески-детская непосредственность? Леран отогнал волну возмущения, исторгнутую Арни. Пусть смотрит, он давно не видел мир другими глазами.
Ещё год или два назад Леран Кронин выразил бы почтение стоящей рядом старости, а сейчас смотрел на неё сверху вниз, как некое божество, спустившееся с неба.
– Я выбрал для беседы вас и рассчитываю на взаимную откровенность, – сказал он, опустившись на щебень перед старцем.
Седобородый не шевельнулся, не изменил выражения лица. Будто перед ним стоял не фаэт, а действительно расшалившийся ребёнок, ещё не знающий, что делать с новым даром, с умением летать. Смотрел он прямо, не отрывая взгляда от глаз Лерана. Прошло около минуты, пока он сказал:
– Второй раз за свою жизнь я стою рядом с золотоволосым, желающим со мной говорить. Впервые такое случилось, когда я завершил путь в Шамбалу.
Было очевидно: старик совсем не считает его, как и других фаэтов, высшим существом. Просто он смирился со своим положением, с действием превосходящей силы. Но силу он никак не ставит рядом с разумом.
Леран признал, что немного растерялся. Он не знал, с чего начать разговор. Землянин выручил его.
– Поздравляю вас с прибытием в Шамбалу. Давно тут не было пополнения.
