– Да. Молодец, Леда, ты хорошо запомнила. Наидревнейшие, забытые уже египтяне знали, как важен для фаэтов лотос. Кратко поясню, – подробнее после, – фаэты на Земле рождаются из лотоса. Зная это, египтяне обожествили и лотос. Память о них ушла, стилизованный трилистник остался. Он для них был символом воскрешения после смерти. Теперь и мы знаем: так и есть. Фаэты после своей гибели вместе с родной планетой воскресают на Земле в бутоне лотоса.
– Но лотос священен не только для египтян, – неуверенно заметила Лия, – Буддизм…
– Всё человечество связано с фаэтами. Все народы имеют память о прямых отношениях с ними. Лотос избран фаэтами не случайно. Ещё на своей планете, миллионы лет назад, они знали о рождении Брахмы, прародителя нашей вселенной, из лотоса, выросшего из пупка Бхагавана, – Леран не стал уточнять, что данный факт он извлёк из самого себя, а не из беседы с фаэтами, – У них существовала своя религия, а священные тексты оставались незыблемыми и привлекательными даже в период упадка. Некоторые из них предвидели глобальную катастрофу и избрали лотос как форму возможного перерождения, – и об Эрланге он решил не говорить, рано, будет непонятно, спутает восприятие того блока, который он готовил несколько дней, – На Земле золотые люди встретили затем схожие, не заимствованные религиозные представления. Как видите, Бог один не только для земных существ.
– У них были свои пророки? – спросила Лия.
– Да, так. Схожесть и тут. Цепь пророков оборвалась и там. Что-то было предвестием гибели, но знамения не заметили. Бескрайний оптимизм большинства, вера в бесконечность прогресса заглушили голоса отдельных, скромно мыслящих. Человечество ведь сейчас вышло на такую же ступень.
– Опустилось, – мрачно сказал Мартин, – И продолжает опускаться. Есть ещё внизу ступеньки.
– Вот бы рассказать всем людям о том, что и как произошло с фаэтами! – воскликнула Леда, – Чтобы все задумались. Почему фаэты до сих пор этого не сделали?
– Я думаю, для того мы и собрались, – повеселел Мартин и занялся вином, – Иначе зачем нам всё это знание?
«Они решили дать мне отдохнуть», – понял Леран.
– Эрнест, разве я не говорила тебе, что религия одна и та же во всех мирах? Одни и те же вопросы: как жить, чтобы.., – Лия протянула свой бокал Мартину, – Правила одни для всех. Те, что складываются все вместе в мораль.
– И на Сириусе добро и зло такое же, как и на Земле?
Леда помнила всё, память вернулась к ней. И с присущей ей интуицией она угадывала болевые точки того, что Лерану предстояло рассказать. Как трудно делать понятным для других то, что и самому себе не совсем ясно.
– Видимо, под всеми звёздами обижаются и страдают. Во всей нашей Вселенной. И в других вселенных, о которых ни мы, люди, на фаэты понятия не имеют и никогда иметь не будут, – Леран задумался о том, стоит ли рассказать о проникновениях драконов в иные миры, но решил: не стоит, ничего там не ясно, да и о драконах тоже рано, – Везде одни и те же правила жизни. Потому что Создатель один. Конечно, соотношение между добром и злом варьируется, в зависимости от степени чистоты каждой вселенной.
– А она, чистота, – зависит от тех, кто там живёт! – утвердительно сказала Леда.
– Таким образом, – заключил Эрнест, – По всему выходит, что история людей тесно связана с историей фаэтов.
– Теснее, чем мы можем представить сейчас. Теснее, чем думают и сами фаэты. В том-то и всё дело.
– Дело? Чьё дело, Леран? – спросила Лия, и осушила свой бокал до дна.
– Чьё же, кроме как наше!? – решил удивиться Леран, – От нас это дело и начнётся. Мы и откроем все занавеси. Золотые люди намного опередили землян, у них было значительно больше времени, другие условия, и шли они иначе. Они развивали самих себя, а не опосредующую технику.
– Будем перетаскивать человечество на дорогу фаэтов? – спросил Мартин.
Он уже внутренне согласился с любой авантюрой, в которую готовился увлечь их невероятный Леран Кронин.
– Не будем, – ответил Леран, – Будем искать общую дорогу. Для всех.
Оба поняли: команда сложилась, есть у неё ядро, и дело началось…
Дни пошли как разрезанные надвое, или как склеенные из двух половинок. Изначальная раздвоенность Лерана Кронина на фаэта и землянина сказалась и тут. Ежедневные поездки по острову, Мартин, Ли и другие люди, – это одна сторона. Леда, постоянно меняющаяся, обновляющаяся, заслонившая всё и всех, – другая сторона.
Лента общего восприятия всё время рвалась, потом соединялась кусками как попало. Мешанина цветных и чёрно-белых кадров, лишённая стержневого сюжета, – такой стала его жизнь.
Тропический модерн крупных зданий… Решётки вместо окон, террасы этажей, сверкание стекла…
На окраинах элитных человеческих поселений, – бамбуковые, камышовые, пальмовые хижины.
Архитектурные террасы сменялись многоэтажностью тропической природы.
Мангровые леса. Пальмы, бамбук.
