Одно удивляло Мартина, когда он анализировал происшедшее при подъезде к дому на побережье: полная уверенность в том, что всё кончится хорошо. Лерана он дома не застал, и подъехал прямо к плоскому камню, основному ориентиру на берегу. Увидев фаэта, выходящего из воды, Мартин осознал, что его спокойствие основано на их близости, установившейся вчера, во время «просмотра» фильма о совместном прошлом. Что-то такое передалось, перетекло в человеческую кровь из фаэтовской, а может, и обратно.
Леран выжимал волосы головы, пока Эрнест рассказывал о случившемся.
– Твоя уверенность строится на синем шнурке, – наконец заметил он, превращая купальные трусы в спорткостюм, – Что за знаки оповещения у вас с Лией?
– Мы придумали их давно. К сожалению, работают. Уже второй раз. Первый тебе известен. В тот раз я подумал, – она случайно обронила, не поверил. Кроме синего шнурка,
есть метки губной помадой, безделушки из сумочки… В зависимости от обстановки… Но ты не торопишься?
– Фактор времени потерял значение. Полиция уже там. Она будет долго искать, ничего не найдёт. Несколько часов стабилизации обеспечено. Ты прав, это Лу Шань, и его люди ушли в укрытия. Пока мы доберёмся к храму, кое-что я выясню.
Мартин держал педаль газа утопленной всю дорогу. На середине пути Леран успокоил его:
– Не волнуйся. Я вижу через Леду. Они взаперти, но угрозы никакой. Твоя Лия держится отлично. Будем считать, что для них это маленькое приключение.
– Будем, – понятие из будущего времени, – пробормотал Мартин, выбирая путь, обходящий мёртвую деревню глухих заборов.
На сей раз весь путь занял немногим более получаса. У ворот храма стояло несколько машин с работающими мигалками. Двое полицейских охраняли вход и преградили им дорогу. Леран бросил на них такой взгляд, что они оба вытянулись и приложили руки к головам. Мартин ухмыльнулся и сказал:
– Вольно! Так и продолжайте!
Первым делом Леран отыскал Макино и потребовал доложить обстановку. На удивление Мартина, шеф полиции воспринял требование как должное.
– Пока ничего и никого не обнаружили. В храме находится один лама, он во внутреннем дворике.
– Хорошо. Делайте своё дело, пока я не уточню детали. Инс здесь? Пришлите его ко мне.
Лу Шань, весь в жёлтом, даже голый череп его сиял желтизной, сидел в позе лотоса перед статуей Будды в одном из зданий внутреннего двора храмового комплекса.
– Вот и любимый дядя! – демонстративно обрадовался Мартин.
Лама не шелохнулся.
Подбежал Инс и браво доложил о прибытии. Леран пожал ему руку и попросил найти видеокамеру, готовую для записи. Полицейский исчез, Леран занялся Лу Шанем. Устроившись на полу рядом, он коснулся рукой его лба и застыл в такой же неподвижности.
Вернулся Инс. Леран поднялся, следом за ним и Лу Шань. Инс по знаку Лерана навёл видоискатель на ламу, тот заговорил, не ожидая вопросов, предельно коротко и точно, начав с характеристики самого себя.
Мартину не хотелось верить в то, что он услышал. Не вязалось всё с устоявшимся за многие годы образом доброго и мудрого дяди Лии. И тем не менее…
Лама прибыл на остров, чтобы возглавить тайную преступную организацию. Задание получил на материке.
Имена, адреса…
С прибытием Лу Шаня храм превратился в опорную базу островной мафии и склад наркотиков.
Морфий, кокаин…
Сегодняшний захват женщин совершён по приказу, полученному по радио.
Радиостанция, рабочие частоты, коды…
Женщины заперты в одном из подвальных помещений рядом со складом наркотиков. Вход замаскирован статуей Будды.
На сегодня назначен взрыв плавучей атомной электростанции, питающей энергией весь остров.
Время, исполнители, план…
По указанию Лерана Инс прекращает запись, передаёт камеру Мартину и бежит за Макино.
«Ни слова о золотых людях, племяннице, – отмечает про себя Мартин, – А ведь знает. Или забыл по «просьбе» Лерана?»
Мартин отвернулся от Лу Шаня, его неприятно жёлтого, воскового, неподвижного лица. К метаморфозам людей привыкнуть невозможно. А изменения в Леране Кронине ни осознать умом, ни охватить взглядом не получается. Что ни день, – новое. Невольно возникает вопрос: а есть ли границы способностям и возможностям фаэтов?
К золоту глаз он давно привык. Как и к внешней невозмутимости, почти каменной невосприимчивости. Вчерашний эмоциональный всплеск, прошедший так по-человечески, – понимал Эрнест, – результат громаднейшего напряжения внутренних сил в схватке с дюжиной руководящих фаэтов. Но сегодняшняя неторопливая деловитость, предельная уверенность в себе и успехе неподъёмного дела, за которое они взялись!? Он контролирует мысли и поступки сразу десятка людей, находит оптимальные решения, меняя на ходу направление ударов. Никому такое не под силу. В лице, – нет и следа былой юношеской неискушённости, наивности. Ясно читается зрелое мужество, даже мудрость. Как странно приходит к ним взросление!
Инс привёл Макино с пятью полицейскими. Лу Шань нажал на потайные рычаги, замаскированные под пальцы ног Будды, статуя развернулась, открыв чёрный проход.
