Лия замерла от предчувствия новой беды.
Эрнесту стало жарко, – адреналин вошёл в кровь, готовя её к предстоящему дню.
Леда подумала о том, что сегодняшний вечер не такой, как предыдущие. А значит, – завтрашний день не будет похожим на сегодняшний. И может не случиться больше таких дней, какими были последние, самые счастливые за все годы.
Леран поднялся.
– Простите меня. Я должен уйти. На два или три часа. К Ириану и Элиа…
Закатное солнце окрасило его волосы красным золотом, так что алая повязка на лбу стала не видна. Тело засветилось, выделив жаркими полутонами мельчайшие мышцы. Только глаза сохраняли дневной солнечный цвет.
Лу Шань безотчётно склонился перед существом, только внешне сходным с человеком. Мартин чуть не последовал его примеру, но успел вовремя остановиться. Лия смотрела на Леду, которая видела в Леране только человека, но самого в мире совершенного, самого близкого и родного.
Ириан с Элиа ждали у выхода из лагуны в открытый океан. Они выбрали ему место: песчаный участок на дне среди кораллового поля, недалеко от рифов. Оставив фаэта одного, дельфины окружили место уединения движущимся кольцом ненавязчивой охраны.
Леран лёг на песок, и закрыл глаза. Через несколько минут солнце зайдёт, и здесь наступит водная ночь. Только вода, и только ночью позволяла максимально устраниться от внешнего мира и заглянуть в себя.
Он ждал Учителя. Он понял после вопросов Леды, где живёт Эрланг.
Понимание пришло просто и поразительно.
Разум ему не помощник, это так. Только сердце ответит и направит. В сердце живёт его суть, там же обитает Эрланг. Но чтобы достичь собственного сердца, надо освободиться от лишнего.
Память, освобождая путь, первой принесла слова Мейстера Экхарта, человека могучего своей духовной чуткостью.
«Кто меньше всего имеет от мира, тот самый богатый в мире. Никому не принадлежит мир в той мере, как тому, кто отказался от всего мира».
И ещё:
«Кто хочет быть тем, чем он должен быть, тот должен перестать быть тем, что он есть».
Кто же он есть? Тот, кем себя считает!
А считает он себя и фаэтом, и человеком Земли. Он один среди тех и других несёт двойной груз. Он как бы рассечён надвое внешними проявлениями: мыслями и чувствами. Перестать быть и тем, и другим, – вот с чего начинается дорога в завтра. Всё это, – только тени, отбрасываемые душой при свете сердца на зеркало ума, и не больше. И все загадки Земли и космоса, – всего лишь тени тайн сердца…
Жизнь, – как сон беспокойного разума. Разум, – земной сон, сновидение души. Освободиться от снов и, пробудившись, – забыть о них…
Но можно отрешиться от тьмы и замереть на грани света. Уйти от имеющегося и не достигнуть желаемого… Вечная остановка! Увидеть самого себя в центре собственного Я, – есть ли силы на такой шаг у человека или фаэта? А у человека-фаэта? Нет, иначе бы каждый смог бы преодолевать грань внутреннего света в момент желания, и не осталось бы в мире теней.
Освободившись от внешнего «не–Я», ищешь его внутри себя как опору. И если сохраняется желание в очищенной душе, находишь то «не–Я», которое ближе к тебе, чем ты сам…
Слова человека, – лишь средство. Экхарт пришёл, Экхарт должен уйти.
Хочется иного слова, на том горит желание…
Не осталось ни сомнений, ни печали, ни стремлений, – он уже не человек Земли. Исчезли мысли о величии самой мысли как продукта разума и рассудка, – он уже не великий фаэт.
И не желание горит, а светит точка там, куда он проваливается-возносится. Нет ни верха, ни низа.
Свет приносит желанное Слово-указание, переданное живым через вестника–пророка:
«Мы сотворили… человека и знаем, что нашёптывает ему душа; и Мы ближе к нему, чем шейная артерия».
Так явилась близкая опора, и смог он преодолеть грань света, и потерять себя в себе…
Увидело Сердце, что не двое в нём живут, а один. Имя ему не Леран Кронин и не Эрланг. А то, которое он выберет. Нет в Сердце места двоим, а только сотворённому и творцу. И здесь они соединены в единство, в нераздельность по плану Творения.
«Атман есть Брахман, Брахман есть атман».
Потом было воспоминание.
Он вернулся в сон Земли, по воле последнего желания. Он уходил в себя для других, и вернулся не для себя. Осталось сожаление: посетивший рай не уходит без слёз.
Воспоминание… Встреча с самим собой, – как соединение восхода с закатом.
Не было никогда Лерана Кронина. Был и есть Эрланг, – вождь Фаэтона, проводник Высшей Воли.
Но нет уже Эрланга, – а рождён на Земле Леран Кронин, призванный воплотить в себе незавершённого Эрланга.
Не было Учителя. Был и есть я.
Предстоит прожить ещё одну жизнь, прежде чем вернуться домой, в светящуюся точку, меньшую чем нуль и вместившую бесконечность. Но о том, – не воспоминание, а только вечно длящаяся во времени тень, лишённая узнаваемых очертаний.
На Земле, – можно иметь оба имени. Нужно иметь оба. Когда нужно, всегда не для себя.
Живые ждут помощи. Одни от Лерана Кронина, другие от Эрланга.
