Крейслер вернулся с небольшим серебряным подносом, тёмный цвет металла выдавал его антикварность. На подносе: бутылка водки с русской этикеткой, рядом, – бутылочка кока-колы, лимон, стаканы. Не так уж бедно, как пытается представить хозяин. А в стене может скрываться и охрана.
– А вот я вынужден, – говорил Крейслер, приводя поднос в состояние готовности, – возраст, гиподинамия. Надо чем–то сжигать холестерин, иначе он сожжёт меня. Лучшее средство от атеросклероза, – ежедневные сто граммов русской водки. И, знаете, – помогает. Запомните, придёт время, – пригодится.
– Спасибо! – поблагодарил Леран за заботу о его надвигающейся старости.
Он пригубил коричневой жидкости, – газированные напитки ему не нравились, – директор принял полрюмочки и спросил:
– Так о чём мы? Да-да, о том, что люди, – не рыбы. Разработок много. Скафандры, даже разрекламированные акваланги последних моделей, – облегчение частичное, по существу не меняющее ничего. Сжатый воздух, кессонная болезнь, закон Дальтона… Бесперспективно, и говорить не хочется. Детские развлечения, несерьёзно.
Леран слушал и спрашивал себя: то ли доктор Крейслер на самом деле абсолютно не представляет глубинных секретов жизни, её духовно-психической основы, то ли намеренно строит разговор так, чтобы направить внимание гостя куда-то в нужное ему русло. Телефоны молчат, секретарь не беспокоит. Если директор дал указания, то до его прихода. Выходит, независимый журналист Леран Кронин был ему интересен ещё до встречи. И он знал, как пойдёт беседа? Залезть бы ему в мозги, но рискованно, за стеной может скрываться монах–экстрасенс.
– Вы меня убедили, – сказал Леран, – Создание океанских биосфер, биосферных заповедников: единственный путь. Но в таком случае почему усилия и средства не сосредоточены в перспективном направлении? Разве государство не заинтересовано в создании под водой если не городов, то хоть посёлков? Рабочих, исследовательских? При соответствующем финансировании вы наверняка смогли бы создать удачный опытный проект много раньше имеющихся прогнозов.
– Могли бы, – серьёзно ответил Крейслер и неожиданно заявил, – Если не война, то техника нас задавит.
В голосе его прозвучала озабоченность.
– Будь моя воля, я бы всюду написал: «Люди! – вперёд, в океан!» Знаете, один Чернобыль увеличил радиоактивный фон в северном полушарии в несколько раз. А сколько нерегистрируемых и скрываемых утечек? Боюсь, ежегодно мы получаем новый Чернобыль. Если был только радиация… Засорение атмосферы, воды, почвы, изменение их свойств… Скоро не будет питьевой воды и съедобной еды. Появятся продавцы воздуха. Надеюсь, это произойдёт не при моей жизни. Хорошо, что вы увлеклись этим вопросом. Ведь вам жить в отравленном мире. Вот и обратитесь к государству от имени своего поколения. Тогда нам будет легче занять нужную строку бюджета.
Крейслер не спеша вёл Лерана по коридорам, открывал двери, знакомил с ведущими сотрудниками. На стрекочущую видеокамеру не обращал никакого внимания. Не оговорил ограничений съёмки. Только попросил не включать его самого в кадр. Причина, – как директор с улыбкой объяснил, – суеверная убеждённость в том, что копирование человеческой личности ослабляет, делает уязвимым для недоброжелателей. И пошутил, что в камеру попасть никогда не стремился.
– Тут мы устроили место отдыха для специалистов акватории. За той дверью, – рабочий кабинет моего заместителя по… По чисто подводным проблемам. Он сейчас там, – Крейслер махнул рукой в сторону моря, – Отдохните здесь от меня минут пятнадцать–двадцать. Я вынужден вас оставить по неотложному делу. Вернусь, – и мы посетим зону практических исследований. Располагайтесь. В холодильниках, – напитки, бутерброды…
Крейслер ободряюще улыбнулся и вышел в коридор первого этажа. Леран задумался. Экскурсия по кабинетам и лабораториям здания приводила к выводу: люди филиала Ла-Хойи ничего не скрывают. «Специалисты акватории..». Исследования моря, океанского дна, шельфа. Агасфером и не пахнет. А что хищный портрет у директора в фаворитах, – так каждому своё, каждый по–своему…
Дверь в кабинет заместителя была чуть приоткрыта. Леран подошёл, осмотрел стену, – глазков нет, – и открыл дверь пошире. И замер: на стене напротив висела большая фотография подводной биосферы, – аэрариума. Толща воды, на каменистом дне куб и шар, связанные прозрачным тоннелем.
Вот так! Доктор Крейслер авторитетно утверждает: они этим не занимаются, проблема и теоретически не решена. А в кабинете его первого, подводного зама фотография поселения, способного вместить для совместного проживания более ста человек! Снимок несомненно с натуры: глубоководные рыбы, осьминог… Леран оглянулся и несколько раз нажал на затвор фотоаппарата.
