…Аэрариум, – убежище для абсолютного выживания. Чтобы ни случилось на планете, люди здесь недоступны для поражающих факторов как природного, так и техногенного происхождения. Аэрариум должен превосходить параметрами все современные подземные убежища, приготовленные на случай ядерной войны. Для этого нужны средства, учёные, специалисты… И те, кто платит, заказывая себе спасение. Задействован большой круг людей. Все они надёжны в разной мере. Утечка информации неизбежна. Безусловно, имеются слабые места и в технологии замысла, и в практическом воплощения идеи. Люди и техника, – вот два направления, через которые он проникнет в тайну. При условии, что она имеет место. Только вот открытость научного института заставляла думать, что высшее окружение Агасфера если и заглядывает сюда, то редко. Открытость может указывать и на то, что им нечего прятать. То есть нет высоких технологий, мировых достижений… Ведь действует закон: как только наука достигает определённых вершин, она сразу засекречивается, военизируется, криминализируется и так далее.
Агасфер занимается серьёзными делами. И чем его привлекает океанское побережье? В океане легче спрятаться от мира?..
После лёгкого стука открылась дверь, в комнату заглянула голова дежурного в форменной фуражке.
– Господин журналист, в секретариате просят уточнить ваше имя и телекомпанию, которую вы представляете.
– Леран Кронин. Свободный журналист. Занимаюсь проблемами науки, – повторил он сказанное полчаса назад и добавил, – С политикой не связан.
– Благодарю вас. Так и доложу.
Секретариат… Ищут его в своих базах данных. Заставляют уважать. Решили испытать терпение, профессиональную выдержку и настойчивость… Вспомнилось прощание с Ледой. Встреча и прощание сразу. Мартин с Ли привезли её к Флоранс. Вид её в точности соответствовал Нинель из сна в Мэн-Сити. Лерана не узнала. Приняла всех за врачей клиники. Единственные её слова, свидетельствующие о наличии сознания, сложились в тихую просьбу:
– Не надо больше уколов, мне больно…
Кто-то же виноват в таком её состоянии? Допустим, он их найдёт. И что тогда с ними делать? Мартин стал понимать его почти как Барт. Пустые глаза Леды изучали облака. Леран и Эрнест стояли рядом и смотрели вниз, на обновлённую статую святого Себастьяна. Чья больная фантазия установила в центре города, среди живых людей, памятник мученику? Людям всё равно, кому поклоняться, лишь бы не напрягать извилины. Агасфер время от времени оживляет бронзовое тело, чтобы всколыхнуть застоявшуюся кровь обывателей. И чтобы проверить свои силы, да за завесой народного волнения провернуть какое-нибудь дельце.
Леда не слышала ни Лерана, ни Эрнеста. Она была такой прозрачно-воздушной… Если открыть окно, ветер поднимет её и унесёт к тем самым облакам.
На крыше дома через площадь установлен пост наблюдения за квартирой Флоранс. Кто приказал? Сейчас там никого. Не стоит говорить об этом.
– Эрнест, нас мало, надо искать союзников, – повторил Леран сказанное несколько дней назад.
– Зачем искать? – сразу сказал Мартин, будто ждал именно этих слов, – Жизнь сама выберет, кто с нами. Мы же не сектанты, – он уже полностью разделял мнение Лерана о сектах, – Партию ты не хочешь создать? Наша безопасность вот–вот сравняется с безопасностью членов отряда по борьбе с терроризмом. За нами охота, многочисленная организация более уязвима. Лия говорит: надо просто выжить и остаться людьми среди зверей. Наш сегодняшний враг был им вчера, останется врагом и завтра…
– …Господин Кронин, прошу. Мне поручено сопровождать вас.
В проёме двери стоял благообразного вида джентльмен в сером костюмчике и с серьёзными серыми глазами.
Итак, его приняли в качестве свободного журналиста. А могли бы и не принять, имеют полное право.
За оградой, – зелёная зона, лужайки и клумбы. Безлюдная тишина. Наличие глухого забора и контрольно-пропускного пункта можно объяснить близостью к базе военно-морских сил. За лужайкой длинное двухэтажное здание, вытянутое вдоль близкого берега. Обычное научное учреждение, ни роскоши, ни потрясающих масштабов.
Просторный скромный кабинет на втором этаже. Седовласый директор филиала в светлом костюме излучает понимание и доброжелательность. На белой рубашке – пёстрая галстучная лента. С летящими по ней ало–зелёными дракончиками. Символ утончённого эстетизма или скрытого смысла.
– Проходите, молодой человек, располагайтесь. Ваше лицо кажется мне знакомым. Мы уже встречались? Нет, нет, вспомнил: вы автор нашумевшей передачи о космосе, не так ли? Рад встрече. С опозданием, но поздравляю, вы сумели талантливо показать значение космических исследований…
Образованный, осведомлённый директор, немного актёр. Всё-таки отыскали его в своём компьютере! Директор протянул руку, перегнувшись через стол, и пригласил занять кресло напротив.
– Меня зовут Крейслер. Я руковожу этим учреждением. Приятно, что нашей работой интересуются молодые. Время такое, что мода и наука идут разными путями.
