— Чуть ближе, — Лилин рассмеялась, — так вот, когда-то эта деревня была богатой, там столько всяких сокровищ.
— Мне уже интересно.
— Как-то раз я там наткнулась на какой-то склад. Там было много банок! Представляешь? Стеклянные банки! На мой взгляд, ничего ценнее просто нет.
— Так уж и нет.
— В них же продукты, если конечно хорошо стерилизовать, могут годами храниться!
— Я об этом не подумал.
— Только вот крышек мало осталось, — вздохнула Лилин, — там пожар был, и пластмассовые крышки расплавились. А металлические попросту все заржавели.
— Без них неудобно, наверное?
— Ну да, но все равно в банках, даже завязанных промасленной бумагой, которой, правда тоже не очень-то и много осталось, все хранится куда лучше, чем в туесках и кадках, особенно если учесть, что их никто делать не умеет как следует.
Не зная что ответить на такую тираду, Йоми промолчал. А Лилин продолжала.
— А я ведь не из всей ягоды варенье варю. Конечно, большую-то часть я на самом деле сушу на солнце, но я не об этом.
— Что-то я совсем запутался.
— Никогда не умела объяснять. Самую крупную ягоду я сушу, на компот, а остальную, ну там, мелочь, раздавленную ягоду, или белобокую — варю. Чтобы было сладко приходится сильно вываривать. Сахара-то нет. Так вот, часть варева я закладываю в банки, ну, где-то половину, а остальное еще сильнее вывариваю, размазываю по доске и отправляю на солнце. Получается что-то вроде мармелада.
Лилин шла впереди и что-то еще рассказывала о своей жизни, что-то безумно интересное и живое, а Йоми шел за ней следом. Ему было приятно видеть ее спину впереди. За этой хрупкой и совсем еще незнакомой девушкой он готов был следовать хоть куда, правда сил с каждым шагом оставалось все меньше, лямки оттягивали плечи, полный ягоды горбовик пригибал к земле.
— Ох, сколько же дел впереди, — продолжила свои рассуждения Лилин. — Чувствую, что всю ближайшую неделю от плиты не отойду.
— Да уж. Но неужели ты всю эту ягоду собираешься переработать?
— Да! Как иначе? Не имею права не сделать!
Некоторое время они шли в тишине, но это молчание не казалось гнетущим, по крайней мере, для Йоми. Он наслаждался каждым мгновением, пением птиц, теплотой и нежностью солнечных лучей. Он наслаждался компанией Лилин.
— Где-то через неделю, — начала Лилин фразу, но, не договорив, оборвала. — О, а помнит ли кто-нибудь на этой планете, что такое неделя?
— Да уж, — подтвердил Йоми, задумавшись о том, что эта фраза уж слишком часто вырывается из его уст. — Это семь дней? Нет?
— А не десять? — Лилин искренне рассмеялась, но глаза ее сделались печальными и вскоре улыбка угасла. — Через несколько дней нужно будет заняться жимолостью. Почему-то она сейчас цветет позже всех. Ее здесь в округе много растет, да и в саду у меня есть несколько кустов. Ягода, сейчас моя основная задача. Я должна заготовить как можно больше варенья, чтобы на всю общину хватило.
Йоми казалось, еще шаг и он упадет. Горбовик весил целую тонну. Уверенности, что назавтра он сможет встать, не было совсем. Лилин тоже устала, но по ней это было почти незаметно.
— Лилин, а сколько здесь литров?
— Где? Каких литров?
— Я имею в виду тот агрегат, что висит у меня на горбу… О! Я кажется понял, откуда у него такое название!
— Ну да, — согласилась девушка. — Где-то двадцать пять.
— Ого! — воскликнул Йоми. — И в корзине еще литров шесть. Итого тридцать. А в килограммах это сколько будет?
— Все понятно, — Лилин засмеялась. — Мы скоро придем. Совсем чуть-чуть осталось.
— Вопросов больше нет.
Смех помог расслабиться, и Йоми даже почувствовал себя полным сил, хотя то были силы отнюдь не физические.
— Лилин.
— Да?
— Не думай, что я жалуюсь, но твой горбовик меньше, в нем и двадцати литров нет, а ты ведь с тем, что у меня идти собиралась, и еще с корзинами?
— Ну и?
— Как бы ты их тащила? Ума не приложу.
— Шутишь? Я бы одна в жизнь столько не собрала.
Когда они вышли к дому, оказавшемуся большим и уютным, солнце начало опускаться к горизонту. Йоми, несмотря на заверения Лилин, ожидал увидеть что-то чуть больше и симпатичнее землянки, и потому этот дом, высокий и наверняка светлый, так много в нем было окон, показался ему царскими хоромами. От земли и до крыши он был завешан зелеными гирляндами вьюнов, усыпанных цветами. Со всех сторон его окружали кусты черемухи и заросли высоченных цветов.
