Они вошли в огромную и пустую комнату, похожую на собор эпохи барокко. Лучи солнечного света струились в комнату из высоких окон и омывали позолоченные стены, красные мраморные колонны, блестящий пол, выложенный зеленым, синим и оранжевым мрамором. Мужчина в черном костюме, чей тонкий силуэт затерялся среди этого огромного декора, ожидал их, стоя в центре, заложив руки за спину. Хотя он не был одет в традиционную золотую мантию, Брисеида не сомневалась, что он был педагогом, потому что он излучал спокойствие и невозмутимость.
Он приказал им подойти ближе и в полном религиозном молчании изучал их одного за другим. Он рассматривал их, пялясь на них так бесстыдно, что им становилось не по себе. Уиллису хватило здравого смысла нарушить молчание.
– Здравствуйте, – сказал он уверенно. – Нас всего семь человек, потому что один из нас не смог приехать. Полагаю, вы уже знакомы с Бенджи, поскольку он из предыдущего месяца.
Ни Бенджи, ни педагог не обратили на него никакого внимания. Уиллис прочистил горло:
– Педагог… педагог Дон Каллис, который работал с нами на прошлой неделе… Как вы, я уверен, знаете… Педагог сказал нам, что семь – это очень хорошее число, так что…
– Спасибо, – холодно отрезал педагог, осматривая Пьера с ног до головы.
Пьер и Уиллис в унисон сглотнули. Но Уиллис был не из тех, кто так легко впадает в отчаяние.
– Может быть, вы хотите, чтобы я нас представил? Мы – хорошая команда, мы уже…
– Пожалуйста, перестаньте пустословить. Для меня неприемлемо такое бесполезное использование речи.
Уиллис открыл рот, но слова застряли у него в горле. Он кивнул, сосредоточив взгляд на носках обуви.
Педагог повернулся к дальнему углу комнаты и щелкнул пальцами. К ним рысью направился техник, одетый в красную куртку и высокую черную меховую шапку, надвинутую на глаза. Он толкал перед собой маленький столик на колесиках, скрипевших в тишине, на котором стояли две круглые коробки: одна была сделана из перламутра, другая из черного дерева. Он остановил столик перед педагогом, отдал честь по регламенту и удалился в том же темпе.
Педагог подождал, пока тот отойдет, и громко приказал:
– Прошу, ведите себя прилично.
Все выпрямились.
– Моя миссия, – продолжил он, – состоит в том, чтобы направлять вас в ваших стремлениях в течение следующих нескольких недель. Перед вами две коробки: одна белая, другая черная. Белая представляет собой формирование Бета-Элиты. Внутри находятся ваши имена. Если вы решите открыть эту коробку, то гарантированно закончите обучение и впоследствии получите младшую должность – стражника или техника. Черная представляет собой подготовку Альфа-Элиты, которой отводятся высокие ответственные посты за пределами Цитадели. Только некоторые из вас были признаны подходящими для подобного обучения. В этой коробке будут начертаны имена избранных. Каждый из вас сможет открыть только одну коробку. Если вы решите открыть черную и в ней не будет вашего имени, вы будете исключены из школы. Настоящие лидеры должны уметь распознавать себя. Слушайте свое сердце, будьте честны с собой. Я дам вам пять минут на размышление.
Брисеида в недоумении повернулась к остальным. Она поняла, как сильно привязалась к Цитадели за неделю. Девушка никак не могла вернуться домой. Нельзя допустить, чтобы ее отправили восвояси. Впрочем, она никогда не смогла бы довольствоваться предложением белой коробки…
Все выглядели озадаченными, кроме Бенджи, который был, как всегда, невозмутим. Почему он не рассказал им об этой любопытной процедуре? Она жалела, что не может читать его мысли. Уиллис подошел к маленькому столику. Остальные последовали за ним.
У Брисеиды не было ни малейшего представления о собственной значимости. Если их критерии отбора включали в себя математические турниры, то у нее не было шансов.
– Как мы узнаем, есть ли наше имя в черной коробке? – сказал Квентин, смотря так, словно ожидал от нее ответа.
– Лучше рискнуть, чем в итоге стать техником, который носит перья на голове, – пробормотал Пьер.
– Но что, если нас исключат? – волнуясь, спросил Аксель.
– Возможно, лучше довольствоваться малым, чем играть с огнем, – прошептал Кристоф.
– Но если я выберу белый ящик, а мое имя будет в черном, я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, – заскулил Уиллис.
– Ну, пора, прошу вас, – сказал педагог, хлопнув в ладоши.
Сердце Брисеиды бешено колотилось. Она все еще не приняла решение. Они встали в очередь. Девушка собиралась выбрать черную коробку: жаль, но придется рискнуть. Нет… белую. Белая была бы лучшим вариантом. По крайней мере, она будет уверена, что останется. Одна мысль о том, что ей придется вернуться в свой пригород, в свою среднюю школу, вызывала у нее дрожь.
– Дамы вперед. Мадемуазель?
Сердце Брисеиды заколотилось в груди. Ее товарищи сочувственно смотрели на нее, их кадыки дернулись. Какой идиот придумал этот вежливый жест?
