Наконец она узнала место: они направлялись уже не к стадиону, а к столовой и к огромному саду. Ребята преодолели несколько лестничных пролетов, поднялись на несколько этажей. Постепенно всплески голосов становились более четкими, их частота менялась. Крики казались более контролируемыми, более эмоциональными.
А потом в конце последнего коридора появился свет, такой яркий, что Брисеиде пришлось в защитном жесте прикрыть глаза. Бенджи бросился вперед на последнем издыхании. Она использовала все оставшиеся силы, чтобы догнать его. Пронзительный для барабанных перепонок взрыв встретил их у ворот большого сада.
Только тогда они поняли, как странная архитектура Цитадели исказила звуки. Не крики боли или испуга донеслись до них из глубин Цитадели, а ликующие возгласы целого континента. Не разрушительные взрывы, а гигантский фейерверк. И этот невероятный свет, который так ослепил их, – внезапное воздействие прожектора после долгих минут, проведенных в темноте.
– Вот вы где! Вот вы где, вы двое! – крикнул Рауль, который проходил мимо с бутылкой в руке, одаривая их чарующей улыбкой. – Что вы делали вместе в темноте? В любом случае не имеет значения: бельгийцы победили! ЕВРОПА СОХРАНЯЕТ ТИТУЛ В ТРЕТИЙ РАЗ!
И он снова сорвался с места, подпрыгивая и крича ликующей толпе, танцующей в саду, освещенном яркими огнями вечеринки.
Эйфория, охватившая европейский квартал на тринадцатый день, не утихала до начала следующей недели. Выигрывать два раза подряд – редкий случай, но сохранить титул три раза подряд – это подвиг. Тем более что победа бельгийцев была впечатляющей: им удалось заполнить свою сетку судоку гораздо быстрее, чем обычно.
Этот необычный подвиг воскресил в европейских коридорах старую легенду о том, что Европа уже долго сохраняет свой титул в течение десяти месяцев. Теперь все мечтали о новом рекорде. Конечно, нужно было обладать большим оптимизмом, чтобы так далеко загадывать. Но после такой ошеломляющей победы европейцы почувствовали себя непобедимыми.
И все, конечно, делали свои расчеты: установить этот новый рекорд должны были нынешние студенты первого месяца, в конце своего курса… Страна, которая будет представлять Европу на этот раз, станет легендой. Отбор лучших головоломщиков встал на первое место.
Для группы Брисеиды, как и для других, дело больше не сводилось к тому, чтобы просто коротать время по вечерам, черкая в сборниках судоку. Речь шла о каждом мгновении. Как только ребята вставали утром, то сразу же приступали к работе. Они открывали сборники, одевались, изучали сетки в коридорах, писали в ней, ожидая своей очереди перед туалетом. За столом каждый держал свою сетку на коленях, и если послеобеденные занятия проходили регулярно, то часто случалось, что кто-то в порыве вдохновения доставал из сумки свою незаконченную сетку. В редкие моменты, когда головоломки оставались в стороне, ребята просто обсуждали лучшую тактику. Они жили только ради турнира.
Брисеида хотела бы разделить всеобщий энтузиазм. Должно быть, это было захватывающе – чувствовать себя увлеченным таким проектом. Но то происшествие с Бенджи слишком сильно потрясло ее, чтобы она позволила себе соблазниться такой пустой мечтой. Крики боли, которые, как ей казалось, она слышала, преследовали ее каждую ночь во сне. Бенджи тоже был потрясен.
– Я начинаю понимать, почему техники всегда на взводе, – сказал он ей два дня спустя, видя, что она задумалась, как и он сам. – Если в Цитадели с ними так обращаются…
– Голоса были искажены архитектурой, это не вина Цитадели, – возразила Брисеида.
Он улыбнулся девушке с присущей ему снисходительностью:
– Разве ты не помнишь, что сказал нам педагог Дон Каллис в первый день? В Цитадели случайностей не бывает. Цитадель – величайшая мастерица иллюзий. Вот увидишь, скоро ты это поймешь.
Однако Брисеида не была готова к такому раскладу. Как бы она ни была расстроена, стать жертвой непреднамеренного эха было для нее гораздо более приемлемо, чем представить Цитадель ответственной за грандиозно подстроенное происшествие, призванное устрашить преданных слуг. Бенджи всегда была присуща эта раздражающая склонность видеть все в черном цвете. И этот блеск в его глазах иногда, когда он начинал говорить о существовании Великой Тайны Цитадели…
По этой причине она решила отказаться от щедрого предложения Бенджи: она не будет сопровождать его в ночных экспедициях.
Но, когда у Бенджи в голове появлялась идея, его не так легко было переубедить. Несколько раз в день он находил любую возможность, как можно невиннее шепнуть ей на ушко. На уроке, когда Брисеида волновалась по поводу речи венгерского оратора, Бенджи качал головой и бормотал, будто бы себе под нос:
– Когда думаешь о том, что можно обнаружить в запретных коридорах, но заморачиваешься такой ерундой…
За обеденным столом, если она жаловалась на то, что ее одноклассники зациклены на своих игровых сетках, он кивал, а позже с отстраненным видом вздыхал, проходя мимо нее:
