– Что происходит? – сонно спросила она Уиллиса, который вскочил на ноги.
– Ничего, кроме того что нам освободили сегодняшний вечер! Я думал, что эти четыре часа никогда не закончатся!
– Я… я все проспала? – сказала она, резко поднимаясь.
Уиллис взглянул в блокнот Брисеиды, в котором не было сделано ни единой записи. Сам Уиллис корявым почерком исписал всю страницу. Парень пожал плечами:
– Думаю, ты не первая и не последняя… – Они вместе рассмеялись.
Им было не до смеха, когда на следующий день им пришлось заниматься в том же темпе. И в последующие дни тоже.
Каждый день после обеда Брисеида боролась со сном, цепляясь за понятные обрывки предложений в усыпляющих речах ораторов. По вечерам она пыталась восстановить свои записи, сравнивая их с записями других, что приводило к потере драгоценного времени, потому что после завершения этой кропотливой работы ребятам приходилось склоняться над своими сетками судоку и заниматься без устали, пока они не падали в изнеможении на кровати поздно вечером. Как Бенджи все еще находил в себе силы исследовать запретные коридоры? Что касается Брисеиды, то она засыпала, но просыпалась на следующий день более уставшей, чем накануне.
Затем, в конце второй недели, им сообщили радостную новость, что их отпустят из оратория на два часа раньше, потому что вечером состоится мировой турнир, который определит победителя между пятью континентами. Бельгия, конечно, будет представлять Европу, в то время как Уругвай будет играть за Америку, Мали – за Африку, Южная Корея – за Азию, а Новая Зеландия – за Океанию.
В большом внутреннем дворе царило оживление, когда солнце медленно скрылось за стенами Цитадели. Ходило много разговоров, рассматривались шансы Бельгии на успех. По крайней мере, так думала Брисеида, слушая, как небольшие группы различных национальностей спорят между собой, жестикулируя, а некоторые делегаты перебегают с места на место, чтобы передать мнения.
Только в течение первого месяца студенты не почувствовали наступления выходных: по мере приближения международного турнира количество тренировок по судоку увеличилось в десять раз. Небольшая группа французов не стала исключением. Как только ребята расположились у фонтана, они достали свои тетради, украшенные черным драконом. Но Брисеида не была настроена на работу. Другая проблема занимала ее мысли: прошло почти две недели с тех пор, как она отправила свое письмо родителям, а ответа все еще не получила. Прошло уже много времени, но каждый раз, когда она спрашивала стражников о письме, ей уклончиво отвечали, что ничего не получали.
– Две недели – это слишком мало, если ты думаешь, что за это время письмо может дойти до другого конца света, – отметил Уиллис, выражая свои опасения. – Представь себе, возможно, тысячи людей отправляют письма каждый день, и они должны прочитать все, прежде чем их отправить.
Девушка лишь вяло кивнула. Однако подобных слов было недостаточно, чтобы она успокоилась.
– Ты не тренируешься?
Сборник с символами лежал у ног Брисеиды. Она рассеянно играла с водой в фонтане.
– Какой в этом смысл? – ответила она. – Мне не стать головоломщиком, это очевидно. Каждый раз, когда мне чудом удавалось закончить одну сетку, Кристоф заполнял три за то же время.
– Где твоя настойчивость? Если так рассуждать, то бельгийская команда не решилась бы появиться на поле. Посмотри, где они сейчас!
Брисеида вздохнула. Ее взгляд стал блуждать по двору. Кристоф отошел от группы, чтобы продолжить свои странные расчеты. Она наблюдала, как он на мгновение нахмурился, затем поднял голову, его губы зашевелились. Однако он вырывал страницы из тетради, чтобы начать все сначала, и в растерянности обхватил голову руками.
Его разочарование отражало разочарование Брисеиды, которое с каждым днем становилось все больше и больше. Возможно, это было связано с усталостью. Она позволила себе увлечься обещаниями Цитадели, будучи уверенной, что скоро получит ответы на свои вопросы. Теперь она понимала, что все будет не так просто, и боялась, что никогда ничего не поймет.
Большие часы во дворе показывали половину девятого. По другую сторону больших стеклянных дверей столовой внутренние техники в традиционных костюмах заканчивали убирать остатки вечерней трапезы. Другие зажигали большие факелы, установленные вдоль сада, готовясь к празднику. Оранжевые огни заката освещали их костюмы, переполненные оборками, перьями и кружевами, а пляшущее пламя факелов усиливало бесстрастное отражение больших часов в воде фонтана.
Сердце Брисеиды заколотилось. Стрелки часов на поверхности воды снова забегали вокруг своей оси. Настоящие часы действительно показывали восемь тридцать, но отражение говорило об обратном.
– Это… – задыхаясь, заговорила она.
– Брисеида? Все в порядке?
Брисеида прижала ладони к векам, чтобы видение исчезло. Она медленно открыла глаза и посмотрела на поверхность воды, словно загипнотизированная. Стрелки в отражении продолжали вращаться вокруг своей оси.
Странные события прошлого снова обрушились на нее. Ее отец, аппарат МРТ, проводники, херувимы…
