В темном углу что-то привлекло ее внимание: картина стояла на полу, прислоненная к стене. На полотне начала XX века был изображен больной человек, лежащий в кровати, окруженный дюжиной мужчин и женщин, которые пытались облегчить его состояние. Бедняга держался за живот, его лицо было бледным, черты лица напряженными. Брисеида внимательно рассматривала картину. На этот раз она была уверена: темно-красное пятно на его животе было неотъемлемой частью картины.
– Невероятно, – пробормотала она.
– Правда? – прозвучал голос позади нее.
Она вздрогнула:
– Бенджи! Ты меня напугал!
– Настолько реалистично, что выглядит как фотография, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Все эти тени, игра света… Легко представить себе напряжение, которое, должно быть, витало в воздухе в тот день.
– В какой день? – подозрительно спросила Брисеида.
– В день, когда заболел великий Паскаль Демер, – ответил парень, не отрывая взгляда от картины. – Он был в агонии, оказавшись между жизнью и смертью, и никто не знал, как спасти его. Это произошло незадолго до того, как ему пришла в голову блестящая идея построить Дворец иллюзий на юге Франции. Никогда не слышала об этом?
– Нет.
– Почти все так говорят, – говорит он, качая головой. – Его дворец был разрушен всего через несколько месяцев после завершения строительства. Ужасный пожар. Ему не повезло. Но он по-прежнему гениальный архитектор. Один из лучших. Естественно, он был родом из Цитадели.
– У него на животе пятно, – тихо проговорила Брисеида, набравшись храбрости, словно боялась, что он рассмеется ей в лицо. – У меня было такое же до того, как я прибыла сюда. Звучит безумно, знаю, но я уверена, что оно идентично моему. Как думаешь, такое возможно?
– Конечно, – просто ответил он.
Брисеида в недоумении посмотрела на него:
– Я серьезно.
– Я тоже. С тобой произошло то же самое, что и со всеми остальными. Иначе тебя бы здесь не было.
– Но…
Девушка нахмурилась. Она была так уверена, что парень отреагирует так же, как Уиллис. Бенджи согласился с ней, он был на ее стороне. Но Бенджи был сумасшедшим. Значит, она тоже, наверное, сумасшедшая…
– А остальные? – осторожно спросила она. – Они постоянно говорили мне, что я все выдумываю.
– Как я уже говорил, что нам не просто снотворное дают перед тем, как отправить сюда.
– Но почему я помню?
– Думаю, ты не похожа на других. Но ты не единственная. Я тоже помню.
Вот так. Теперь они были командой. Группа чудиков.
– И… тебе не интересен турнир?
– Ну, на турнире всегда происходит одно и то же. А в дни турниров идеально исследовать Цитадель. Она пустует. Если тебе интересно, я могу взять тебя с собой.
Казалось, он говорил серьезно. Но Брисеида предпочла перестраховаться:
– А ты не боишься брать с собой девушку? Если считаешь за половину человека, значит, я буду ходить в два раза медленнее и творить в два раза больше глупостей. Я доставлю тебе в два раза больше неприятностей.
– Но если тебя поймают, то накажут только наполовину, – ответил Бенджи. – Я говорил тебе: ты не такая, как все.
Брисеида бросила на него настороженный взгляд.
Возможность изучить Цитадель, открыть для себя места и тайны, недоступные даже студентам восьмого месяца? Конечно, ей было интересно! Но если она последует за ним и попадется, то потеряет все свои шансы однажды разгадать великие тайны Цитадели…
– У меня к тебе вопрос, мистер Всезнайка.
– Вперед. Я слушаю.
– Предположим, что проводник, который встретил тебя, когда ты проснулся, приходит за тобой на следующий день, крадет твои документы и произносит твое имя перед изображением херувима, держа колокольчик в руке… А позже из ниоткуда появляется всадник, прямо перед пустой картинкой…
– Да?
Брисеида молчала. Она не могла заставить себя произнести свой вопрос.
– Может быть, ты хочешь, чтобы я сказал, что херувимы и темные всадники выходят из картин?
– Нет, конечно нет. Но мне хотелось бы понять, что имел в виду Дон Каллис, когда уверял меня, что некоторые картины обладают способностью притягивать к себе тех, кто смотрит на них слишком пристально.
Бенджи кивнул:
– Ничто не мешает тебе пойти и спросить его.
– Да, наверное.
– Ну, так что насчет моего предложения?
– Я… я подумаю.
В стороне стадиона раздался сильный грохот, похожий на страшный раскат грома.
– Что это было? – встревоженно спросила она.
Грохот и звон возобновились, сопровождаемые душераздирающими криками. Брисеида вздрогнула. Она никогда не слышала ничего столь ужасающего.
– Странно, пойдем, посмотрим, – сказал Бенджи сквозь стиснутые челюсти и помчался к стадиону. Они бежали по темным коридорам, ориентируясь на слух. Они следовали за нарастающими криками, которые отражались от камня и металла, спускались по огромным лестницам, поднимали занавески и наводили ужас на великолепие Цитадели. Бенджи бежал очень быстро, и Брисеида с трудом поспевала за ним. От каждого нового взрыва, каждой новой волны криков у нее перехватывало дыхание. В ее сознание вторглись ужасающие образы. Какой катастрофы они только что избежали? К каким ужасам они мчались сломя голову? Было ли это концом сна и началом кошмара?
