Желая выслужиться перед вновь избранным президентом США, ЦРУ направляло Никсону такие же ежедневные разведсводки, которые получал в свое время Линдон Джонсон. Так ни разу и не прочитанные, они огромной кипой хранились в сейфе в апартаментах Никсона на тридцать девятом этаже в отеле «Пирр» в Нью-Йорке. Эта кипа росла и накапливалась в течение месяца, пока Киссинджер, наконец, в декабре не дал понять, что Никсон никогда это не прочитает. Он объяснил, что отныне все, что агентство хочет сообщить президенту, будет направляться через него, Киссинджера. Ни Хелмс, ни кто-либо другой из ЦРУ никогда не встречались с Никсоном один на один.
С самого начала Киссинджер осуществлял плотный контроль за операциями ЦРУ. В 1967 – 1968 годах «надзиратели» ЦРУ в Комитете 303 вели оживленные дебаты по поводу проведения тайных операций. Но те дни безвозвратно ушли. Над всеми членами комитета и каждым в отдельности, будь то Хелмс, генеральный прокурор Джон Митчелл и высокопоставленные представители Государственного департамента и Пентагона, доминировал Генри Киссинджер. Это превратилось в настоящий бенефис. За два с половиной года Комитет технически одобрил почти сорок секретных операций, но при этом никогда фактически не собирался. В целом более трех четвертей программ секретных операций при администрации Никсона никогда не проходили процедуру формального утверждения Комитетом. Противозаконные операции Соединенных Штатов одобрял или не одобрял только один человек – Генри Киссинджер.
В 1969 году, как известно, президент санкционировал телефонное прослушивание частных лиц, чтобы остановить утечки новостей и контролировать поток информации внутри правительства. Его советник по национальной безопасности пошел дальше: Киссинджер также использовал ЦРУ, чтобы шпионить за американцами. Этот факт по каким-то причинам «ускользнул» от историков.
После того как представители антивоенного движения призвали к ежемесячному национальному мораторию, однодневной приостановке американской деловой активности, Хелмс получил приказ от Киссинджера шпионить за его лидерами. В служебном дневнике Роберта Л. Баннермана, старшего сотрудника в Управлении безопасности ЦРУ, была сделана запись: «
«Д-р Киссинджер направил запрос относительно того, какую информацию мы собрали на лидеров групп, которые провели мораторий по Вьетнаму, – говорилось в служебной записке ЦРУ. – После рассмотрения этот запрос был передан
Вышеупомянутый доклад не отражает колебаний со стороны Ричарда Хелмса. С 1962 года три президента США поочередно приказывали, чтобы директор Центральной разведки шпионил за американцами независимо от ограничений, содержащихся в уставе ЦРУ. Никсон считал, что в области национальной безопасности все действия президента являются легальными. Если президент что-то делает, говорил он, то это не может быть незаконным. Среди его преемников только Джордж У. Буш целиком воспользовался такой интерпретацией президентской власти, укоренившейся в божественном праве королей. Но одно дело издать такой приказ президенту, и совсем другое – поступить так от имени президента неизбранному чиновнику.
Никсон и Киссинджер действовали на уровне секретности за пределами ЦРУ. Когда они вступали в контакт с противниками Соединенных Штатов – во время тайных переговоров с Советами, китайцами, северовьетнамцами, – ЦРУ либо знало об этом немного, либо вовсе ничего. И на это были свои причины: Белый дом не верил большей части того, что эксперты ЦРУ вещали о силах и ресурсах коммунизма, особенно в части оценки агентством военной мощи Советского Союза.
«
«Дело в том, что наши разведывательные прогнозы на 1965, 1966, 1967 и 1968 годы – а я познакомился с каждым из них – примерно на 50 процентов оказались ошибочными на предмет того, что затевают русские, – сказал Никсон. – Мы должны начинать с фактов, собрать все факты и делать выводы на основе неопровержимых фактов. Это теперь понятно?»
