Хейдар понял, что очередной разговор подошел к концу. На следующий день утром Хейдар заметил на подоконнике в гостевой небольшой цветочный горшок.
— Я посадил туда кофейное зернышко, — сказал Харальд. — Прочитал, что в этом году выращивать кофе очень модно.
— Я не слежу за модой на садоводство, — ответил Хейдар, но ему стало приятно, что партнер решил внести свой вклад в уют их дома.
Приглашение на публичное слушанье пришло на почту Хейдара спустя несколько дней. Он был на работе, когда ярко-красная табличка высветилась на дисплее импланта.
— Господин Лафейсон! — крикнул дежурный по отделу. — На сегодня вы освобождаетесь от работы!
Хейдар привел в порядок одежду и отправился в Министерство Правосудия на выделенном авиа-каре.
В здании Министерства стояло несколько журналистов. Один из них расспрашивал знакомых Хейдару специалистов Комиссии по Распределению. Другой стоял возле женщины, укутанной в черную ткань на старомодный манер. Даже на большом расстоянии Хейдар увидел, что женщина плачет.
— Господин Лафейсон! — к Хейдару устремился свободный журналист. Другие продолжили свою работу. — Господин Лафейсон, подтвердите, действительно ли господин Хендриксон подал жалобу на ваш брак с господином Стурлусоном? Это правда? Наши читатели утверждают, что это выдумка!
— Да, — ответил Хейдар, глядя в камеру. — Это правда, господин Хендриксон, мой коллега, подал жалобу на мой брак с господином Стурлусоном, назначенный Комиссией по Распределению. Мне неизвестны детали, но я уверен, что это так. Когда я пришел на работу, господина Хендриксона уволили. Других знакомых семейных людей у меня нет.
— Где вы работаете, господин Лафейсон? — спросил журналист. Его помощник записывал все, сказанное Хейдаром, графитным карандашом. Материалы каждого репортажа хранились в архиве в запечатанных блоках с приложенной рукописной стенограммой. Хейдар знал, что это исключает любой подлог.
— Я — специалист Министерства Быта, слежу за улучшением технологии обслуживания промышленных туннелей, — на этот раз Хейдар говорил спокойно, без тени гордости. Он честно отвечал на заданный вопрос.
— Господин Хендриксон занимался тем же? — спросил журналист.
— Да, наши должности совпадали, — ответил Хейдар. — Дагар работал с соседним районом.
— Мы знаем, какой район был в ведении господина Хендриксона, — сказал журналист. — Мы провели независимое расследование и выяснили, что в этом районе дважды за последний год произошла утечка отходов.
— Да, это правда, — согласился Хейдар. — Я подавал рапорты об этом начальству и просил пересмотреть решения своего коллеги.
— Как отреагировало ваше начальство? — спросил журналист.
— Дагара отправили на дополнительное обучение, — ответил Хейдар. — После этого утечек не было.
— Большое спасибо, господин Лафейсон, — журналист протянул Хейдару руку и тот пожал ее с большой охотой. Ему нравилась работа журналистов и он был рад помочь одному из них выполнить свой гражданский долг. — Пользуясь случаем, хочу от души поздравить вас с Распределением. Наши читатели внимательно следят за деятельностью господина Стурлусона. Искренне рад за вас!
— Большое спасибо, — поблагодарил Хейдар.
Прозвенел гонг, призывающий участников слушанья занять свои места. Хейдар вместе с журналистами, специалистами Комиссии и заплаканной женщиной отправились в главный зал.
Обстановка в зале напоминала о величии Сектора. Мебель из настоящей древесины, ковры из натурального ворса, высокий потолок, яркие светильники без экономии электроэнергии. Хейдар ощутил ответственность момента и занял свое место в левой половине здания на стороне государственного обвинения.
Секретарь зачитал информацию о деле, в помещение вошли судья и его помощники. Пока соблюдались процессуальные формальности, Хейдар разглядывал присутствующих. Он редко бывал на публичных слушаньях и никогда — в присутствии действующего судьи. Прежде ему доводилось свидетельствовать на разбирательствах о халатности на рабочем месте, а теперь речь шла о насилии в браке. Неслыханное дело, которое, как надеялся Хейдар, вызовет большой общественный резонанс. Уже много лет суд не рассматривал подобных дел. Насилие на улицах имело место, но чтобы кто-то причинил намеренный вред своему партнеру — из ряда вон.
— Господин Лафейсон, если не ошибаюсь? — шепотом обратился к нему сосед, сидящий слева.
— Да, все верно, — ответил Хейдар и вежливо спросил, с кем имеет честь разговаривать.
— Моя фамилия Берсон, я — специалист отдела Внешних Связей Министерства Иностранных Дел.
— Рад познакомиться, — шепотом ответил Хейдар.
— Я здесь специально для того, чтобы поговорить с вами, — добавил Берсон.
— Вы всегда можете прийти ко мне домой, — ответил Хейдар. Ему было неудобно беседовать во время слушанья.
— Дело в том, что господин Стурлусон не будет рад меня видеть, — объяснил Берсон.
— Вы могли бы прийти ко мне на работу, — предложил Хейдар.
— Моя работа не предполагает публичность, господин Лафейсон, — возразил Берсон.
