Если он так намекал, что его родители больше не против, раз теперь я не девочка с улицы, а подопечная того, у кого целая судостроительная империя, то они все будут очень разочарованы. Сомневаюсь, что бывший муж моей матери настолько проникнется моим гипотетическим счастьем, что сразу отвалит мне часть своего состояния в качестве приданого, если я заявлю ему столь «чудную» новость.
Да и…
— Только ты? — выплевываю в ответ. — Серьёзно? А я? Моё мнение здесь тоже не учитывается? Или ты опять играешь в амнезию? И совсем не слышал, что я тебе сказала? — продолжаю язвить. — Я. Не. Хочу. Теб...
Умолкаю. Его пальцы возвращаются к моим губам. Давят. Чтоб заткнулась. Но я затыкаюсь не поэтому. Внутри всё тугим узлом стягивает. Ровно в тот миг, когда чувствую на своих губах не только его пальцы, но и его губы. Прикосновение — едва осязаемое. Но и нет. Обжигает. Жалит. Травит. Вынуждает самой сходить с ума. Вонзается в мою душу тысячами раскалённых игл.
— Осторожнее вредина, — понижает голос Каан, намного крепче смыкая наши ладони над моей головой. — Будешь бросаться такими громкими словами, придётся мне разубеждать тебя в обратном, — шепчет совсем тихо. — Или ты именно этого и добиваешься?
Я почти не слышу то, что звучит открытой угрозой и обещанием. Куда громче колотится собственное сердце.
— Не смей… — и сама себя не слышу тоже.
Зато прекрасно различаю, как ударяется об стену слишком резко распахнутая дверь. Мне не обязательно оборачиваться в ту сторону, чтобы знать — от чьей руки. Тяжёлые шаги Адема Эмирхана ни с какими другими не перепутаешь.
Глава 28
Асия
Это катастрофа. Апокалипсис. Самый настоящий ядерный взрыв в моей голове. Стоит осознать, в какой именно позе опекун застаёт меня и Каана, воображение тут же подкидывает всё то, что последует дальше. Ни один из нас не выживет. Это я сейчас про тех, кто носит форму образовательного учреждения «Бахчешехир». Понятное же дело, Адем Эмирхан нас банально прибьёт. А если всё-таки оставит мне возможность дышать, и сама не уверена что лучше — так, или пусть в самом деле прибьёт.
Зажмуриваюсь.
Проклинаю себя за содеянное.
Каана внезапно становится очень жаль.
Он ведь его предупреждал!
Сомневаюсь, что владелец “Şirketler Grubu İttifakı” не сдержит это своё незыблемое слово.
И не я одна думаю о том же.
Каан…
Поднимается. Кажется, шагает ему навстречу.
— Я… — заявляет категоричным тоном.
Самоубийца!
— С тобой позже поговорим, — слышится от опекуна встречно, перебивая немногочисленное излияние Каана.
Ровно. Выдержано. Спокойно.
И это начинает пугать куда сильнее!
У меня опять галлюцинации?
От удивления открываю глаза. И так и замираю, уставившись на протянутую мне в приглашающем жесте мужскую ладонь. Явная демонстрация. Для Каана. Я ведь сама с ним пойду. Никто заставлять не станет.
— Идём, — произносит Адем Эмирхан.
Поднимаюсь. Не чувствую ног, когда опираюсь на них. Пальцы тоже слишком немеют. Прикосновение к мужской ладони ощущается до того невесомо, будто не существует вовсе на самом деле. Но я не обманываюсь собственными чувствами. Очень уж крепко держит меня опекун, пока тянет за собой сперва в коридор, затем к лестнице и по ней — вниз, а потом на улицу, сквозь толпу веселящихся подростков. Оглядываюсь по сторонам в поисках Лаль или Аяза, но не нахожу никого из них. Глупо с моей стороны, но в мозгах отпечатывается тот факт, что нехорошо уходить не попрощавшись. И да, ухожу. Как послушная овечка на убой следую за ним. По крайней мере, пока мы не добираемся до его машины. То ли снимаюсь с ручника, наконец, то ли просто прихожу в себя.
— Что ты здесь делаешь? — забираю руку.
Шагаю в сторону. Он не удерживает. Оборачивается.
— Не тебе следует задавать этот вопрос, Асия,— замечает ровным и ничего не значащим тоном.
Его сохраняющееся хладнокровие продолжает пугать. Если бы злился в открытую, было бы куда проще. Накричал бы на меня, я бы попросила прощения. Наверное. Или накричала бы на него в ответ.
А равнодушие…
Что может быть хуже?
— Ладно, допустим, — соглашаюсь с ним на свой лад и отступаю ещё на шаг в сторону, когда он снова оказывается ближе. — Но я разве тебе не оставила записку? Что вернусь. Сама, — напоминаю о немаловажном факте. — Как ты меня вообще нашёл? — спрашиваю скорее саму себя.
И тут же отвешиваю себе мысленный подзатыльник.
Ширин!
Она сдала меня.
По-любому!
Или нет?
— Прочитал переписку в твоём телефоне, — развеивает моё возникшее опасение Адем Эмирхан.
Шумно и с облегчением выдыхаю.
Всё-таки не Ширин.
— Садись в машину, Асия, — добавляет опекун.
Не знаю, откуда во мне берётся столько смелости и беспечности. Наверное, алкоголь всё ещё не выветрился.
— Нет, — огрызаюсь, отступая ещё на шаг в сторону.
Подальше от открытой им дверцы. Поближе к капоту. К последнему, это, кстати, совершенно напрасно. К нему я и прижата в считанные доли секунды.
— Садись в машину, Асия.
В чёрных глазах — всё то же равнодушие и пустота.
— Нет.
Почему отказываюсь?
Зачем усложняю?
Всё равно ведь придётся сесть рано или поздно. По доброй воле. Или же он сам меня туда запихнёт.
