Но может сперва он перестанет так на меня смотреть?
Да, именно это мне и нужно!
— Нет? — спрашивает, но в ответе не нуждается. — Ещё скажи, что обратно вернёшься. Туда. К нему.
Где-то здесь его фальшивое безразличие даёт трещину. И я пользуюсь этим сполна.
— Может и вернусь, — пожимаю плечами. — Может, Каан Дикмен и мудак, а ещё слегка дебил, но зато точно мне подходит по возрасту. И никто осуждать меня за это не станет! А тебе-то что? Даже если и вернусь? Разве в твоём плотном расписании есть время для всего этого? Возвращайся туда, откуда пришёл! Разве тебя там не ждут? У тебя нет куда более важных занятий? Ты всегда будешь меня постоянно контролировать? Мне и вздохнуть без твоего разрешения нельзя? Ты просил не уходить, не сказав ни слова. Я исполнила. Предупредила. Что ещё?
Кажется, это не совсем именно то, что я собиралась ему поведать. Вообще не знаю, зачем я всё это ему говорю, если учесть, что сама же выпроводила его этим утром за дверь. Вот и он о чём-то таком же призадумывается, слегка прищурившись, прежде чем податься ко мне ещё ближе, пристально всматриваясь в моё лицо. До сих пор не прикасается. Даже после того, как я отклоняюсь и отодвигаюсь назад, тем самым практически оказываясь на капоте. Но и так… ни одно прикосновение на всём белом свете не может сравниться с тем, что он заставляет меня чувствовать. И слышать:
— Если бы ты не хотела, чтобы я за тобой пришёл, то не сбежала бы из дома в очередной раз, — замечает он вполне себе справедливо.
— Возможно, — не отрицаю и вслух. — И что с того? Что ты будешь с этим делать? Снова пристегнёшь к себе наручниками? Как тогда, в Бремене. Что? Ты ведь правда их с собой носишь, — вспоминаю и об этом, закатывая глаза в полнейшем негодовании. — Не могу поверить. Ты самый настоящий маньяк, Адем Эмирхан!
Нахрена он их с собой вообще носит? Зачем? Собирается навечно меня к себе пристегнуть? Или как?
Должно быть стоило задавать все последние вопросы тоже вслух. Но я не задала. А он не понял.
— Тогда, перед Бременом, собирался от них избавиться. Не успел. Забыл. Пригодилось, — ни разу не оправдывается, просто констатирует факт собеседник. — Причем здесь сейчас вообще наручники, Асия? — кривится, как от боли, выдерживает небольшую паузу, спустя которую напоминает сурово: — Я бы не приехал, если бы ты не прикончила поллитра моего арманьяка, тайно выбравшись из дома, оставив свой телефон, чтобы тебя не отследили. Если хотела куда-либо пойти, вполне могла бы. Вместе с теми, кто за тобой присмотрит. Но ты решила иначе. А раз так… Садись в машину, Асия.
И не думаю проявлять послушание. Вместо этого, складываю руки на груди и отворачиваюсь в демонстративном отказе.
Знаю ли, что за этим последует?
Вполне!
Но это совсем не мешает вновь возмутиться, как только терпение опекуна заканчивается, и он подхватывает меня, банально перекинув через плечо, пока я брыкаюсь и не собираюсь так легко сдаваться.
— Ты сумасшедший что ли?! Ты что делаешь?! — воплю на всю округу, не единожды заехав по широкой спине. — Точно маньяк! Отпусти! Хватит! Сумасшедший!
От капота до двери не так уж и далеко. Только поэтому я не сыплю новыми ругательствами.
— Да! Потому что ты меня с ума сводишь!!!
Окончательно затыкаюсь. В изумлении. Не слышала ведь прежде ни разу, чтоб он настолько повышал голос.
Про сопротивление тоже забываю. Временно. Но этой возможности моему тирану и деспоту вполне хватает, чтобы действительно запихнуть меня в машину.
И ладно, если бы просто увёз!
Нет. В его планах есть и другое.
— Посиди тут пока немного, — сообщает опекун, пристегнув меня ремнём безопасности. — Скоро вернусь.
Хлопок автомобильной дверцы сопровождается глухим щелчком заблокированных замков. И ни один из них, как назло, мне не поддаётся, сколько ни пробую исправить эту вопиющую несправедливость, едва понимаю, к чему он это. Обещал ведь Каану… вот и вернётся. Туда. Сомневаюсь, чтобы просто поговорить.
Если учесть, что не при мне…
Гадство!
— Нет! Стой! — хватаюсь за дверную ручку, безнадёжно дёргая ту, что ни в какую не поддаётся. — Не надо! Подожди! Кому говорю?! Вернись!
Мои отчаянные вопли, пока я колочу ладонями по стеклу, оглушают даже меня саму. А бывший муж моей матери правда останавливается. Вот только, немного погодя, осознаю, что не совсем потому, что я его зову.
— Твою мать… — срывает с моих уст гораздо тише.
Ровно в тот момент, когда на крыльце дома Лаль появляется Каан, решивший и сам повторно встретиться с моим опекуном. Он не один. Вместе с ним Аяз и ещё несколько ребят из его спортивной команды. Качки-переростки вооружены. Не только своей решимостью, но и парочкой бит, какой-то железной штуковиной, похожей на королевский жезл, а ещё здоровенным ножом, и…
Да они спятили!
Все до единого!
