— Не находишь, что не совсем логично обвинять меня в применении физической силы, при этом совершая то же самое? — интересуется нахально.
Ещё как нахожу.
Но ему знать об этом не обязательно!
— По крайней мере, я не взяла с собой биту, нож, и ещё троих друзей, чтоб уж наверняка! — заявляю встречно.
Раз уж мои руки в плену, пользуюсь ногами. Разумеется, это не остаётся без его внимания. Стоит нацелиться на мужское колено, потенциальный удар тут же блокирован. Зато одна из моих ладоней теперь свободна. Правда, ненадолго. Ещё немного, и я вся обезврежена. Не только силой хватки его объятий.
Поцелуй…
Яростный. Жадный. Глубокий. Толкающий за ту грань безумия, что я когда-то не собиралась переступать.
Когда-то…
Но не сейчас.
Я же своего рассудка давно лишилась.
Так почему бы не поделиться этим своим безумием?
Я и делюсь. Отвечаю на поцелуй со всем тем отчаянием, что переполняет душу, не оставляя покоя.
Ни одному из нас…
И едва ли держусь на ногах, испытывая приступ головокружения, даже после того, как он отстраняется.
— А если бы с тобой что-нибудь случилось? — скатываюсь до полушёпота.
Почему так тихо?
Никаких сил на громкость не остаётся.
Тот, кто свёл с ума, всё ещё слишком близко. Я слышу стук не только своего сердца, но и его тоже. А может, всё дело в беспроглядно чёрном взоре, что неотрывно смотрит в мои глаза. Тоже очень близко.
— То есть, не помогло, — также тихо говорит мужчина, по-своему расценив мои слова.
Невольно улыбаюсь. Пусть и получается вяло.
— Попробуешь заново? — предлагаю практически беззвучно. — Намного убедительнее. Больше…
Не имею ни малейшего понятия, откуда во мне берётся столько смелости. Но это не важно. Куда ярче новый поцелуй и ещё более крепкие объятия. До боли в рёбрах. И чего-то остро сладкого, что зарождается глубоко внутри, пока он подхватывает меня выше, так и не перестаёт терзать мои губы, когда уносит в дом.
— Тебе стоит быть осторожнее в своих высказываниях, девочка моя, — произносит, поднимаясь вместе со мной по лестнице.
Кто придумал так много ступенек?
Кажутся бесконечными.
— Надоело быть осторожнее, — признаюсь ему. — Всё равно же ни черта не помогает.
На его губах расцветает понимающая насмешка.
— Вряд ли я остановлюсь, если и дальше будешь меня искушать, — отзывается он.
— А у меня получается? Тебя искушать? — усмехаюсь в ответ бессовестно. — Ты же грёбанная неприступная ледяная глыба с кучей правил и запретов, Адем Эмирхан, — предъявляю в довершение. — Разве нет?
Ступеньки наконец-то заканчиваются. До двери в спальню остаётся совсем немного. И я не ошибаюсь с выбором направления. Не только в том, куда он идёт.
— Уж точно не зелёный мальчишка со всеми явными признаками сперматокси… — не успевает договорить.
Затыкаю его. Известным нам обоим способом. Обхватив мужское лицо обеими ладонями, впиваюсь в его губы, окончательно прощаясь с мыслью о собственном здравомыслии. Как и со способностью думать в принципе. Ничего во мне адекватного не остаётся. Только чувства. Они захлёстывают с головой. И я откровенно наслаждаюсь каждым мгновением, что дарят чужое тепло и близость. Забываю о том, что сама же себе запретила. О возможном осуждении тоже забываю. Не только со своей стороны. Пусть всё катится в пекло, горит в аду. Если мне суждено пасть, захлебнуться и пропасть, этот грех совершенно точно станет моим. Вероятно, самым нужным, близким и родным из всех возможных.
— Точно, — подтверждаю запоздало.
Всего за секунду до того, как сверху падает безжалостно холодная вода. Если минуту назад я собиралась захлебнуться своими ощущениями, то теперь захлёбываюсь исключительно ей.
Да млин!
— Ты что делаешь? — негодую уже вслух.
Жалкая секунда, а я промокаю до нитки. Облегающее платье становится настоящими оковами. Тяжёлыми. Мешающими свободно двигаться. Вынуждающими продрогнуть в считанные мгновения. Я и не двигаюсь, округлившимися глазами смотря на того, кто, оказывается затащил нас в душ. Он и тогда не отпускает, хотя и позволяет стоять самостоятельно.
— Жду, когда ты протрезвеешь, — нисколько не проникается Адем Эмирхан, глядя на меня сверху-вниз. — Хочу, чтобы ты была в себе, — дополняет, склонившись ко мне ближе. — И хорошенько запомнила всё то, что я собираюсь с тобой сделать, девочка моя, когда возьму тебя в самое ближайшее время, — заканчивает пробирающим шёпотом мне на ухо.
Адем
Падающие на нас сверху потоки воды совсем не охлаждают. Все мои демоны, живущие в личной Преисподней, рвутся наружу, как если бы та сгорала дотла, ни единой границы не оставалось. Но я всё равно делаю воду теплее. Не для себя. Для неё. Чтоб не замерзла. Хотя она и тогда вся дрожит. Смотрит на меня снизу-вверх, вцепившись в мою рубашку обеими ладошками, да с такой уязвимостью, что хочется вырвать собственное сердце, только бы найти в чайном взоре что-то большее.
Другой способ тоже есть…
И я пользуюсь им сполна.
— Ты весь мокрый, — шепчет она так тихо, словно опасается, что кто-то посторонний услышит.
Перехватываю хрупкие пальчики.
— Ты тоже, — соглашаюсь с ней.
