Целую каждый из пяти. Сперва их, затем тонкое запястье, и чуть выше. Моя девочка шумно выдыхает. Прижимается ко мне плотнее. Запрокидывает голову.
— Нужно… — тянет за рубашку.
Снова целую. Сладкие губы.
— Нужно, — соглашаюсь и в этом.
Нужно избавиться от промокшей насквозь и совершенно мешающей одежды. Нужно возобновить поцелуй. Заполучить новые. Столько, чтоб сбиться со счёта и потеряться в них. Почувствовать каждый её новый вдох и выдох. То, какой бархатной и нежной ощущается светлая кожа под моими смуглыми пальцами. И не только это. Мне всё нужно.
Всю…
Сполна…
Без остатка…
Молния на девичьей спине скользит вниз с такой же лёгкостью, как и тёмная ткань по её плечам. Платье падает к босым ступням. Куда сложнее с моей рубашкой. Пуговицы плохо поддаются её непослушным пальцам. Помогаю. Продолжаю терзать распухшие губы. Поглощаю каждый последующий стон. Избавляюсь от остатков одежды. Наверняка мне стоит проявить чуть больше терпения, но оно давно заканчивается. Вода в душевой продолжает литься, забываю выключить, когда подхватываю свою девочку выше и вместе с ней вышагиваю оттуда. Полотенце нахожу по памяти. Едва ли я в самом деле способен смотреть по сторонам. Только на неё. Да и пользуюсь им едва ли достаточно тщательно. Оставляю валяться там же, где от него отказываюсь. Моя ноша до сих пор дрожит. Обнажённая. Соблазнительная, как самый прекрасный грех. Не целует в ответ. Всю душу из меня вытягивает. Не касается, пока ведёт пальчиками по моим плечам, повторяя рисунок чернил, вбитых под кожу. Травит рассудок, бесстыдно дразнит моих демонов, которые и без того давно готовы выбраться. И даже не представляет как опасно близка к той грани, где я могу сорваться.
— Пожалуйста, Адем…
Не знаю, о чём она просит. Ничего не спрашиваю в ответ. Да и едва ли сама Асия надолго задерживается в реальности. Та перестаёт быть чем-то вменяемым для нас обоих ещё в тот момент, когда я укладываю её на постель и с маниакальной жадностью пробую на вкус каждый изгиб манящего тела. В пекло осторожность и аккуратность. Я чуть ли не грёбанную вечность терпел и ждал, чтобы заполучить ту, что так адски желаю. Целую совсем не нежно. Облизываю далеко не ласково, скорее распутно и алчно. Впитываю в себя каждое мгновение, пока она раз за разом вздрагивает подо мной и выгибается навстречу, прикрыв глаза, невинно-глупо стараясь быть тише, не поддаваться слишком явно всему тому, что я в ней пробуждаю. В этом я и не спешу. Позволяю наслаждаться не только ей, но и себе самому. Собираюсь любить её так долго, насколько хватит собственных сил. Сперва любить. А затем также долго и со вкусом снова и снова брать. До помутнения рассудка. До одури. И быть в ней как можно глубже. С ней. От и до. Также жадно и порочно, как и всё то, что я хочу с ней сделать. Может быть даже немного грубо. Отбирая её кислород. Саму возможность свободно дышать без меня. Снова и снова оставляя после себя отметины. Покусывая. Зализывая. Опять целуя. До очередной пронизывающей девичий стан дрожи. До срывающихся вскриков с её прекрасных уст, пока я ласкаю упругую грудь, то поглаживая, то сжимая, пощипывая, осыпая новыми поцелуями мягкий животик и чуть ниже, внутреннюю сторону её бёдер, продолжая ласкать, размазывая влагу между стройных ног. Моя девочка перестаёт просить. Начинает молить. Ещё немного, и проклинает нас обоих, противоречиво заклиная меня прекратить, дать ещё и сильнее, остановиться и не останавливаться ни за что. Вновь зовёт меня по имени, комкает пальцами простынь, прогибается в спине, запрокидывает голову, доверчиво прижимается ко мне разведёнными коленями в тот момент, когда я аккуратно растягиваю её изнутри указательным пальцем, надавливая сверху большим.
Тугая. Узкая. Тесная. Моя.
— Адем… — слышу я в последний раз, прежде чем её наслаждение впервые достигает предела.
Это просто охеренное зрелище. Видеть, как её захлёстывает оргазм. Она сводит свои ножки, вся сжимается, потом затихает. Дышит едва уловимо, урывками. Будто никак надышаться не может. Ни в первый раз. Ни во второй, пока я вынуждаю её пройти весь недавний путь до следующего оргазма. Ни в третий.
Кажется, я увлёкся.
А у неё почти не остаётся сил.
И если бы я мог забрать всю её последующую боль, я бы забрал…
Но я не могу.
Всё, что осуществимо — как можно крепче сжать её ладонь в своей вместе с первым толчком, соединяющим нас в единое целое. И ждать, когда та утихнет. Вместе.
— Люблю тебя, — произносит почти беззвучно Асия.
Но я всё равно слышу. Всегда. Невозможно не слышать ту, что становится частью тебя самого. Даже если будет молчать.
Не призналась…
Приговорила.
