До беседки остаётся всего ничего, и девушки умолкают, переключив режим болтушек на режим холодного высокомерного игнора в адрес «героя дня». После того, как Аяз уходит, складный разговор всё равно не клеится. Вскоре, помимо нас, добавляется ещё несколько одноклассниц. Все, как одна, обсуждают прошедшую вечеринку, драму с Аязом и драку с Кааном, сочувствуют друг другу и совместно презирают противоположный пол. Дружить против кого-то — обыденное дело для обитателей этого учебного заведения, так что я нисколько не удивлена, может быть самую малость даже малодушно рада, что на этот раз меня не оставляют по ту сторону всеобщей ненависти. Единственная, кто так и молчит — Лаль. Ничего не говорю ей. Просто усаживаюсь рядом и сжимаю девичью ладонь в знак молчаливой поддержки. Едва заметно проскользнувшая улыбка девушки свидетельствует о встречной благодарности, а я так и не отпускаю её руку до самого начала экзамена.
Сдаю первой!
Почти готова забыть о школе до следующего экзамена, воодушевившись порывом вернуться в особняк. Задерживаюсь совсем ненадолго, чтобы вернуть все взятые ранее из библиотеки книги. Но к этому времени большинство тоже заканчивают со своей сдачей. А передо мной возникает тот самый заветный вопрос, который на удивление не прозвучал гораздо раньше:
— Все те грязные слухи про тебя и твоего опекуна, — произносит остановившая меня в коридоре Нехир. — Никто в это не верит, — приободряюще и с сочувствием улыбается мне. — Все знают, что Дерья психанула и спятила на фоне своей безумной ревности к Каану, который ни одной юбки не пропустит. Мы же видим, что ты совсем не такая. Не переживай, ладно?
Собираюсь кивнуть. Не в качестве согласия со всем тем, что она говорит, ведь то было бы чистейшим лицемерием. В плане того, что я её услышала. Но на деле никак не реагирую. Просто потому, что вижу за её спиной того, о ком речь. Как всегда, в идеально белой рубашке с глухом воротом, подчёркивающую разворот широких и сильных плеч, Адем Эмирхан поворачивает из бокового коридора и останавливается там, увидев меня. Помимо Нехир, рядом со мной находятся и другие девочки, фактически толпа. Появление мужчины не остаётся незамеченным и другими. Мгновенно вспыхнувший всеобщий интерес лишь слепой не заметит. И я. Мне нет никакого дела до того, о чём они думают, что ещё собираются сказать и как воспримут. Я просто иду к нему. Так быстро, как только могу, словно магнитом тянет.
— Доброе утро, — только и говорю, прежде чем обнять его, прижавшись губами к слегка колючей щеке.
На мгновение кажется, что зря я так наивно показываю всё то, что переполняет меня. Но только на мгновение. Как только он обнимает меня в ответ также крепко, не позволяя отстраниться, никаких сомнений не остаётся и быть не может.
— Если бы оно не началось так поздно, было бы ещё добрее, — отзывается опекун, вызывая у меня улыбку.
Чуточку виноватую, но куда больше — счастливую.
— Сдала? — скорее риторический вопрос.
— Сдала, — киваю с новой улыбкой.
— Замечательно, — тоже улыбается он.
Перехватывает мою ладонь в своей и разворачивается вместе со мной в обратную сторону. Я так и не узнаю, как реагируют на мою выходку все те, кого мы оставляем. Просто позволяю ему вести за собой.
Куда?
Как оказывается немного позже, на пристань. Место для фрахтования яхт — очень большое, я теряю счёт количеству морского транспорта, пока мы идём мимо каждого из них. А по итогу банально зависаю, заметив надпись на белом борту, созвучную с моим именем.
— Что это? — удивляюсь и вслух.
Мне же не мерещится?
Зажмуриваюсь.
Вновь открываю глаза.
Но обозначение «Asya» никуда не девается.
— Подарок, — первым взбирается на борт Адем Эмирхан. — На твоё совершеннолетие.
Он протягивает мне ладонь в приглашающем жесте, чтобы помочь присоединиться к нему. Руку вкладываю. Хотя и тогда не спешу двигаться вперёд.
— Но это же… — мямлю нерешительно.
Жуть, как дорого!
А ещё очень символично.
Да и вообще… дороже же!
Целое состояние.
— Что? — подталкивает меня к продолжению мужчина.
— Это слишком, — качаю головой. — Для меня.
На его губах расцветает снисходительная насмешка.
— А это не для тебя. Для меня, — отзывается беспечно, устав ждать, когда я добровольно сдвинусь с места, самостоятельно притягивая меня к себе.
— Для тебя? — усмехаюсь со всем переполняющим меня скептицизмом, оказываясь с ним рядом.
В невозмутимости ему не отказать.
— Именно, — согласно кивает опекун, по-прежнему крепко сжимая мою ладонь в своей. — Люблю смотреть, как ты улыбаешься, — произносит гораздо тише и мне на ухо, обнимая другой ладонью за талию. — Что поделать, я от рождения эгоист. Придётся тебе с этим смириться.
Сказала бы я, с чем ему самому придётся смириться в таком случае, но он и сам всё прекрасно знает. Вот и молчу. По этому поводу. Замечаю другое:
— А что, кроме нас тут никого нет? — оглядываюсь по сторонам.
Не просто ведь посмотреть пришли? Если так, то очень жаль, ведь экипажа яхты тут действительно нет.
— А тебе нужен кто-то ещё? — встречно интересуется мужчина.
— Нет, просто… — повторно качаю головой.
