Догоняю его в считанные секунды. Прекрасно знаю, что скорее всего очень скоро я об этом пожалею. Но не могу поступить иначе. Не тогда, когда мне очень важно, чтобы он меня выслушал.
— Надо поговорить, — продолжаю, как только парень оборачивается.
На его лице нет ни грамма доброжелательности или хотя бы намёка на то, что он действительно будет слушать. Лишь мрачность, пропитывающая вонзившийся в меня ответный взгляд. Очевидно, слухи о тотализаторе дошли не только до девичьей половины учащихся здесь, как и произошедшее с моим участием, послужившее началу данных ставок. Но не уходит, и то хорошо.
— Не здесь, — добавляю.
Его бровь вопросительно взлетает выше.
— Где?
Облегчённо выдыхаю. Если честно, считала, будет сложнее. Хотя эта часть и без того самая лёгкая.
— Я напишу, — отзываюсь.
Парень кивает. А мы оба зарабатываем строгое замечание от преподавателя, напоминающее о том, что общаться действительно стоит совсем не здесь и не сейчас.
Выхожу.
Первой.
Может, Каан и зол на меня, но всё равно придерживает открытую им же дверь, позволяя пройти вперёд. Даже задерживается немного, заметив моё сопровождение. Хотя те и при таких обстоятельствах не упускают из виду, в чьём обществе я заканчиваю экзамен.
— Всё в порядке? — интересуются у меня первым делом, бросив на уходящего в другую сторону парня хмурые взгляды.
— Да, — соглашаюсь скорее по инерции, нежели то в самом деле является чем-то значимым.
Пока идём к машине, в моих мыслях совсем другое. Оказавшись на заднем сидении внедорожника, первым делом назначаю время и место, отправив их Каану. Выбираю общественное заведение. Максимально безопасное. Может, мне и жизненно необходимо обсудить тему с доносом на моего опекуна, посвященном случившейся между ними драке, но это не значит, что я собираюсь повторять все свои прошлые ошибки и делать ещё хуже, чем уже получается. Дальше раздумываю о том, как выбраться из дома незамеченной. Поздним вечером. Чтоб все считали, что я заперлась у себя в спальне, и не хватились слишком быстро. Телефон всё-таки беру с собой, несмотря на то, что вместе с ним меня вычислят намного быстрее, нежели в обратном случае. Собственно, потому и беру. И даже самолично отправляю одному из охранников своё новое местоположение, как только оказываюсь перед входом в элитный ресторан, с которым впервые меня познакомил Адем Эмирхан.
Форы в сорок минут, чтобы они добрались сюда из особняка, мне вполне хватит…
Надеюсь.
Как и надеюсь на то, что будет достаточно тех личных сбережений, которых у меня не так уж и много, чтобы меня пустили. Благо, в этом мне везёт. За стойкой тот же администратор, который встречался ранее. И он меня помнит. На этот раз ничего не спрашивает. Приветливо улыбается и провожает за тот же столик, что и прежде, запомнив моё предпочтение.
Становится понятно, почему у них стакан воды стоит, как несколько бутылок, добытых из горного источника.
Каана нет.
А я начинаю нервничать…
Не придёт?
Опоздает?
И тогда я не успею с ним поговорить и узнать, что происходит. Приставленная ко мне охрана заберёт раньше.
Гадство!
С последней мыслью я и набираю тому, ради встречи с которым так сильно рискую.
Первый гудок…
Второй.
Третий…
Нервничать я начинаю ещё больше. Почти впадаю в панику, хотя делаю вид, словно меня интересует меню. Заказываю чашку лишь кофе. К тому времени, как его приносят, счёт гудков переваливает за несколько десятков. Как и количество заново набранных звонков.
Так и навязчивой стать можно!
Перестаю звонить.
Мысленно ругаюсь.
С самой собой.
Паршивая всё-таки была идея!
Кофе так и не пробую. Оставляю нетронутым. Поднимаюсь и собираюсь на выход.
И тут же натыкаюсь на того, кто всё-таки пришёл…
Попадаю ему прямо в руки, которые предусмотрительно и своевременно обхватывают за плечи, чтобы избежать неминуемого столкновения. Да с такой лёгкостью, почти привычно, словно какая-нибудь гребанная традиция, если мне не изменяет память.
— Уже уходишь? — вместо приветствия усмехается Каан.
Снова ругаюсь в своих мыслях.
Глубоко вдыхаю.
Собираюсь как можно ровнее сообщить, чтоб отпустил. Но стоит открыть рот, как хватка и сама исчезает. Ничего не остаётся, как вернуться на своё место.
— Ты хотела поговорить, — напоминает расположившийся напротив.
Да, хотела. Обсудить сложившуюся ситуацию. Если потребуется, попросить прощения. И даже умолять, если нужно будет. Лишь бы всё исправить. Любым способом.
Жаль, всё это исключительно в моих мыслях…
На деле язык будто к нёбу прилип. Не могу выдавить из себя ни звука. Да и внезапно вообще осознаю, что совершенно не знаю, с чего начать.
— Так понимаю, речь о твоём опекуне? — немного облегчает задачу сам Каан. — С которым ты спишь, — припечатывает фактически открытым обвинением.
Удивительно, но его скрытая агрессия идёт мне на пользу. Вспоминаю о том, что не так уж я и виновна.
— Вы первые напали, — обозначаю, как есть.
На чужом лице отражается гримаса досады.
— Но сломанные рёбра не у него, — отзывается напоказ безразлично Каан. — А ещё рука. Колено. И нос.
