— На самом деле всё не так плохо, — оправдываюсь сразу за всех, в том числе и за себя. — Мы уже вроде как уладили и пришли к компромиссу. Они успокоились. Почти всё закончилось. Правда.
Почему почти и вроде как?
Да просто я пока не имею ни малейшего представления, какие последствия меня ждут после того, как я самым бессовестным образом несколько часов назад сама же подтвердила все витающие в стенах «Бахчешехир» слухи о степени собственного морального падения.
— Звучит не очень убедительно, — хмыкает на моё заявление опекун.
Засовывает в меня ещё порцию нашего обеда.
— Нет, я серьёзно. Всё в порядке, — даже не вру, как только прожевываю.
Имею ввиду уже не всех тех других, о которых была речь, а конкретно себя, вот и не вру. Он и тогда не особо верит. Но больше никак не комментирует, и на том спасибо.
— Как думаешь, тут можно найти нитку и иголку? — переключаюсь обратно на судьбу своих пуговиц, как только с поглощением пищи завершено.
Поползай и найди их ещё сперва…
Тем более, что даже подняться на ноги, и то мне не позволено. По крайней мере, не так сразу.
— Вероятно, — проговаривает мужчина, отодвигая стакан с водой подальше от края. — Но не нужно, — сам же придвигается ко мне ближе, прижимаясь губами к моему обнажённому плечу. — Если тебе так сильно нужна рубашка, можешь забрать мою, — заканчивает тихо.
От прикосновения его губ по коже моментально расползаются мириады мурашек, и я кусаю губы, борясь с самой собой в дилемме сделать всё-таки по-своему или же так, как он говорит. В итоге склоняюсь к последнему. Да и то вовсе не для того, чтобы переодеться. Идея избавить от рубашки и Адема Эмирхана мне нравится сама по себе.
— Только учти, с яхты в таком виде я тебя не выпущу. Всех удар хватит, если ты в таком виде, без неё по городу пойдёшь, — предупреждаю, прежде чем самой коснуться чужих губ своими губами. — Сперва всех. Потом и меня…
Ответный поцелуй — не такой скромный, как мой. Долгий. Протяжный. Наполненный нежностью. С ноткой лёгкой алчности. Распаляющий мою душу и стремление заполучить ещё бесконечное множество таких мгновений.
— Не переживай. Не пойду, — с улыбкой в голосе отзывается он. — Мы вернёмся на яхте сразу к дому.
Рубашку с него я и в самом деле снимаю. Как и на ноги всё же встаю. Правда, уже не по своей инициативе. Белоснежная ткань так и остаётся в моих руках, когда я слышу негромкое, но весомое:
— Поднимись, — и сам же помогает мне принять вертикальное положение.
Сперва так, затем развернув меня к себе спиной. Рубашка вываливается из моих рук. Остаётся на полу. Никто не обращает на это никакого внимания.
— Я сказал подняться, не сказал, что ты можешь от меня сбежать, — шепчет мужчина совсем тихо мне на ухо, прежде чем склониться ближе и нахально стащить лямку моего лифчика намного ниже. — Обопрись руками, — дополняет, укладывая мои ладони на стол.
До меня не сразу доходит, к чему именно он это велит. Моего плеча касается новый едва осязаемый поцелуй. И ещё один. И ещё… Собственное воображение с лёгкостью компенсирует недостаток моей преждевременной недогадливости, а пальцы сжимают край столешницы крепче, пока я выгибаюсь в умелых мужских объятиях снова и снова, ещё множество раз, безвозвратно теряясь во всём том, что случится потом…
К тому моменту, как мы всё же в самом деле возвращаемся в особняк, близится завершение заката. Огни с террасы прекрасно освещают всю территорию, несмотря на время суток, и если бы я не была так сильно поглощена тем, что любуюсь на помогающего мне сойти на твёрдую землю мужчину, то сразу заметила бы, насколько здесь необычайно многолюдно. Не только служащие хозяину владений, выстроившиеся в ряд — мрачные и суровые, с непроницаемыми выражениями лиц. Незнакомцы в специальной форме, которую однажды уже доводилось видеть близко в кабинете директора школы «Бахчешехир» — тоже.
Что они здесь делают и зачем именно пришли — долго гадать и предполагать не приходится. Нехорошее предчувствие буквально захлёстывает в один миг, и я едва ли могу справиться с переполняющим сердце отчаянием.
— Господин Эмирхан, — шагает к нам ближе самый высокий из полицейских. — Нам поступила жалоба. Сразу от нескольких лиц. На вас. Вам придётся проехать с нами.
Глава 30
Асия
Проходит шесть часов. Время давно за полночь. Но мой телефон молчит. А Адем не возвращается.
— Не выходи без особой необходимости из дома, дождись моего возвращения, — единственное, что я слышу от него, прежде чем вижу в последний раз. — Скоро вернусь.
Скоро…
Помнится, перед самой первой нашей встречей он тоже пообещал прибыть в такой срок. И я увидела его тогда через те же шесть часов.
Значит, и теперь остаётся всего ничего?
Нет.
Потому что спустя ещё целую вечность в Стамбуле наступает утро, а господин Эмирхан и тогда не возвращается.
Может, мне стоит самой туда, к нему поехать?
Узнать, почему же так долго.
Вот только — туда, это куда?
Не имею ведь ни малейшего понятия, куда именно его увозят. Ширин тоже молчит. На мой вопрос об этом она банально советует то же самое, что и её работодатель.
Ждать…
Терпеть не могу!
