Тем более, что потом не происходило ничего, что ещё хоть раз могло бы нарушить мою психику. Мы просто вернулись домой, после чего каждый из нас сосредоточился на самостоятельности. Опекун оккупировал свой новый кабинет, ни с того ни с сего решив поработать в воскресенье вечером. Я же вспомнила о том, что было бы неплохо подготовиться к школьным будням, а после приготовила ужин. Ничего из того, что было бы действительно сложным. Но вырубилась, уткнувшись носом в конспект, предназначенный для подготовки к экзамену. Проснулась, где обычно. Не помню, как оказалась там.
Но да ладно!
К тому же, помимо всего прочего, в голове поселяется то, о чём только сейчас задумываюсь. Моё обещание. То самое, которым я должна была с ним расплатиться за своеобразно заключённую сделку. И не сдержала.
А он и не напомнил.
Ни вчера. Ни сегодня.
Может, тоже позабыл?
Так ведь и хранил молчание всю дорогу вплоть до самой парковки на территории школы.
И всё-таки…
Если не решусь сейчас, потом вообще ни за что!
А он мне это рано или поздно обязательно припомнит. И именно тогда, когда я буду к этому совершенно не готова. Зная его, совсем ни капельки не сомневаюсь. Если уж и делать, то на своих условиях.
Вот и…
— Спасибо, — выдаю с самым беззаботным видом, едва мы снова оказываемся на улице.
Почти горжусь собой. Во-первых, потому что даже немалый рост мужчины не становится помехой к тому, чтобы обнять широкие плечи и потянуться ещё выше, коротко прижавшись губами к слегка колючей щеке. А во-вторых… Адем Эмирхан — в шоке, это дорогого стоит!
И пусть не так уж и в шоке.
Скорее слегка удивлён.
Но с учётом его непрошибаемости практически в любой ситуации, всё равно моё громадное достижение.
— Не за то, что привёз сюда. За вчерашнее, — добавляю на всякий случай. — Как я и обещала.
А то с него станется и эту мою возможную недосказанность обязательно использовать против меня.
Последняя мысль, к слову, ещё то же позавчера обязательно бы вызвала как минимум раздражение. Теперь же на моих губах расползается бестолковая улыбка.
— Ладно, — отзывается мужчина. — Уговорила.
Вот тут я улыбаться перестаю.
Что это значит?
Хотя нет, не перестаю.
— До вечера, — прощаюсь, с некоторым усилием, но всё же развернувшись в сторону основного здания.
Не то так и не уйду, если продолжу болтать. А много говорить в присутствии опекуна мне в принципе категорически не положено. Молчание — золото! Как показала практика прошедших выходных.
— До вечера, — слышится мне такое же в ответ.
Не оборачиваясь, взмахиваю рукой, как подтверждение тому, что услышала. Пройдя ещё парочку десятков шагов, вовсе забываю о нашем коротком диалоге и своей сопутствующей улыбке. Слишком уж озадачена тем, что вижу вдалеке. Там, на спортивной площадке, собирается примерно дюжина старшеклассников. В том числе парочка гадюк, хотя и в отсутствие своей предводительницы. Понятия не имею, по какому принципу, но ученики и ученицы выстроены в два ряда, стоят на правой ноге, вытянув вперёд левую руку, в которой держат… кусочек мела?
Да, именно так. Стоит приблизиться, как уверяюсь в этой своей догадке. Но не в том, что тут происходит. А то, что они не по своей воле эти своеобразные статуи изображают, причём не первый час, возможно и не два, судя по их кислым физиономиям… неспроста же у них даже надзиратель имеется? Даже два. Преподаватель физкультуры аккурат в этот момент рявкает:
— Держим локоть прямее и руку выше, юная госпожа! — адресует для Лаль Юксель. — Если конечно не хотите до самого вечера здесь застрять!
Та, кому сделано столь грубое замечание, капризно морщит нос. Но команду послушно выполняет. Я же подкрадываюсь к стоящему поодаль директору.
— Добрый день, господин Кайя, — здороваюсь в первую очередь, а последующее добавляю совсем тихо: — А что тут происходит?
Вместо приветствия мужчина величественно кивает.
— Наказание, Асия.
— Наказание? — переспрашиваю.
А то так и не доходит в полной мере.
— Что ещё за наказание?
Хмурые брови директора хмурятся ещё заметнее.
— Наказание, — повторно кивает, складывая руки на груди. — За пятничный проступок. Школа «Бахчешехир» — не место для самоуправства. Все должны подчиняться установленным правилам и соблюдать дисциплину. Иначе будут последствия.
Он не уточняет, о каким именно проступке идёт речь, но… догадаться не сложно. Особенно, если вернуть внимание к ученикам, которые на меня все, как один смотрят так, будто я Родину в рабство продала, причём вместе с ними в качестве бесплатного дополнительного бонуса.
В общем…
Жесть!
Со всех сторон, с какой не посмотри.
А ещё…
— Разве они потом на Вас не пожалуются? — уточняю почти беззвучно, в откровенном удивлении.
Всё-таки мы живём в цивилизованной стране, а семьи тех, кто тут страдает в том числе из-за меня, далеко не последние люди в этом мире, обладают не только финансовыми, но и социальными возможностями. Очень обширными. Даже слишком. То-то их детки обычно творят, что им вздумается, не опасаясь последствий.
