Его имени я не знаю. Да и влазить в диалог с целой толпой злопамятных качков всё желание пропадает. Отворачиваюсь и возобновляю свой путь, мысленно проклиная саму себя в первую очередь, за то, что вообще повелась на столь идиотскую провокацию. А все зачатки моего хорошего настроения бесследно пропадают. Оно скатывается ещё ниже, стоит понять, что бывший муж моей матери дожидается меня не за рулём, а на улице, при моём появлении окидывая оценивающим взором.
— Что-то случилось? — интересуется, стоит мне оказаться рядом.
Выдавливаю из себя подобие беспечной усмешки.
— С чего ты взял? — берусь за дверную ручку.
Вот только дверь не особо поддаётся. Он же её собой прижимает.
— Ты задержалась, — отзывается опекун, потянувшись к моему рюкзаку.
Смотрит всё ещё пытливо. Словно подозревает в каком-то преступлении. Причём не меня одну, неспроста бросает мимолётный хмурый взор в ту сторону, откуда я пришла, прежде чем вновь сосредоточиться на моём лице. Толпа старшеклассников, к слову, всё ещё там. Спиной чувствую их сохранившееся пристальное внимание. Потому и желание убраться подальше и как можно скорее, совсем не угасает, наоборот — усиливается.
— В библиотеку заходила, — пожимаю плечами, позволяя лямке рюкзака соскользнуть с моего плеча.
Не вру. По выходу оттуда и встречаюсь с Кааном.
— Прости, не подумала, что и об этом стоило тебя заранее предупреждать, — добавляю, округлив глаза. — Ты куда-то торопишься и опаздываешь?
Мой рюкзак он окончательно присваивает. Сам открывает дверцу машины и закидывает назад. А на его губах расцветает привычно снисходительная насмешка.
— Не я. Ты, — отодвигается в сторону в своеобразном приглашении усесться на сидение.
— Я? — удивляюсь, не спеша залазить внутрь.
— Да. Ты, — только и подтверждает опекун.
Вот умеет он… заинтересовать девушку.
— И куда же я опаздываю? — уточняю.
— На второй урок вождения. Я записал тебя к инструктору.
Моё удивление становится лишь шире. А шкала настроения вновь ползёт вверх.
— Серьёзно? — не перестаю удивляться.
— Почему нет? Тебе же хотелось научиться водить. Или уже передумала? — удивляется встречно опекун.
— А на уроки самообороны тоже запишешь? — вспоминаю и об этом.
Собеседник задумчиво склоняет голову. Едва заметно, но улыбается.
— Этим, пожалуй, я займусь исключительно сам.
Тоже улыбаюсь в ответ.
— Уверен? — переспрашиваю. — А то, насколько мы выяснили, ученица из меня так себ… — обрываю себя, не договорив.
Через центральные ворота въезжает сразу несколько полицейских машин. Останавливаются, совсем не обременяя себя линиями парковочной разметки. Выбираются наружу так же стремительно. Самих полицейских намного больше, нежели то количество, которое присутствовало на моём допросе.
— А-аа… что происходит? — озадачиваюсь.
Над моей головой слышится тяжёлых вздох.
— Очевидно, последствия того, что произошло в пятницу, ещё не закончились, — комментирует бывший муж моей матери.
У меня, как рот открылся, так и не закрывается.
— Ты их позвал?
— Нет, — хмурится опекун, наблюдая за тем, как толпа мужчин в спецодежде подходит к старшеклассникам и что-то им вещает. — Ваш директор.
Сомнительное утверждение. Помнится, когда-то ту же Лаль Юксель однажды закрыли в подсобке, и она проторчала там все выходные, пока её родители думали, что девочка всего лишь отпросилась на выходные к подружке с ночёвкой. Но полицию никто не вызвал, даже когда выяснила вся правда, а ученицу нашли в понедельник утром в полубессознательном состоянии, после чего она провела несколько дней в больнице из-за обезвоживания. Что бы ни случилось, школа «Бахчешехир» всегда предпочитает конфиденциальность во всём. Стукачей тут никто не любит. Тем более — руководство.
Сейчас же…
Киваю, принимая информацию к сведению. В машину так и не сажусь. Опекун сам меня туда запихивает.
— А разве нам тоже не нужн…
На этот раз на полуслове меня обрывает опекун.
— Нет, — заявляет категорически. — Тебе — не обязательно.
Звучит странно.
Если пострадавшая я, разве не с меня всё начинается?
Но не спорю. Тем более, что опекун захлопывает дверцу с моей стороны, сам усаживается за руль, трогает машину с места и отправляет кому-то сообщение, позабыв о моём существовании. Пока спорткар несётся по улицам города, в мою сторону не смотрит вовсе, сосредотачивается на каких-то своих мыслях. Не особо радужных, судя по отстранённости, пропитывающей его.
— А ты не очень-то любишь представителей закона, да? — предполагаю, нарушив затянувшуюся тишину.
Не прогадала. Судя по тому, каким кислым становится его лицо, в самую точку попадаю.
Тем более, что никакого ответа не следует.
Мужчина так и продолжает хранить молчание весь оставшийся путь. А заканчивается он в самом деле на территории автошколы.
— Заберу тебя через два часа, — только и сообщает.
Складывается впечатление, что банально от меня избавляется. Слишком уж резко стартует автомобиль с места в неизвестном направлении, стоит мне выйти.
Вот же…
И почему меня это так внезапно заботит?
