С какой стати вдруг?!
И как давно…
А может он это говорит для того, чтобы придать силы своим сомнительным утверждениям?
В любом случае:
— Да, Каан, ты всё придумал, — подтверждаю своё раннее мнение. — И да, несёшь полнейший бред. Адем Эмирхан — мой опекун, фактически отчим. И не такой извращенец, как ты, чтобы донимать меня подобной фигнёй, — начинаю злиться. — А ты… просто заткнись и исчезни, — припечатываю сурово, для полноты своих слов отпихивая от себя в край охамевшего парня.
Да как он вообще мог о чём-то таком подумать?!
Ощущение, будто у него в мозгах больше и не случается ничего, кроме идиотских порывов.
Тем более, что на мои слова Дикмен хмурится. И явно им не верит. Как и от меня подальше не отходит. Наоборот. Придвигается ещё плотнее. Склоняется ближе. Руки свои загребущие от меня убирает, и на том спасибо.
— Если не перестанешь себя вести, как сволочь, я начну кричать, — предупреждаю.
В мозгах тут же срабатывает чувство дежавю.
Мы ведь это уже не раз проходили. Только фоновые декорации и предыстория слегка меняется. А в целом одно и то же. Это как если бы я была бараном и рогами в закрытые ворота долбилась. Бесполезно.
— Я серьезно, Асия, — заговаривает, будто и не слышит меня, Каан. — Если не можешь сегодня, просто скажи — когда, я подожду.
Вот же…
Тупость!
И он. И происходящее. И…
От мысли отвлекает звук входящего звонка. Телефон внутри рюкзака, который болтается сбоку, и мне приходится приложить немало изворотливости, чтобы дотянуться до него, при этом не коснувшись того, кто так и не собирается от меня отстать.
— Что, твой новый папочка тебя уже потерял? — издевательски комментирует Дикмен.
Судя по надписи на экране, фактически так и есть. Последняя пара закончилась минут пятнадцать назад.
— Какой ты догадливый, — фыркаю встречно. — И раз уж ты у нас такой весь внезапно умный, подумай ещё о том, что будет, если он не только потерял, но и искать пойдёт. А потом найдёт, — добавляю язвительно.
Вызов… отклоняю.
Нет, не потому, что не хочу отвечать.
Как раз наоборот.
Но если вдруг Каан вздумает ляпнуть ещё какую-нибудь глупость в стиле той, что уже наговорил, а бывший муж моей матери всё это услышит… я же не настолько бессмертная и храбрая, в конце концов!
Пишу сообщение.
О том, что скоро буду.
Возвращаю внимание помехе перед собой, из-за которой с выполнением обещания всё ещё затруднительно. Аккурат в этот момент слышатся чьи-то шаги, приближающиеся из-за угла. Пользуюсь этим, глядя на обнаглевшего старшеклассника с демонстративным ожиданием, пусть сердце в груди и начинает колотиться, как бешеное. Ведь если Адем Эмирхан и в самом деле собирается меня найти… подумать страшно, что будет, когда он нас реально найдёт, да ещё и в таком положении.
Хорошо, о последнем не я одна задумываюсь.
Упирающаяся в стену ладонь рядом с моим лицом сжимается в кулак, а на лице Каана отражаются внутренние противоречия.
— Скажи — когда, Асия, — выдыхает шумно, прежде чем отстраниться.
Шаги всё ближе.
Ещё секунды две, и…
— Уроки давно закончились, разве нет? — слышится совсем близко от вывернувшего из-за угла. — Или вы — двое, так внезапно полюбили школу, что самостоятельно нашли себе дополнительные занятия? — вопросительно выгибает бровь… директор, остановившийся около нас.
Да, всего лишь директор.
Чьему появлению я рада, как никогда в жизни!
— Как раз собирались уходить, господин Кайя, — отлипаю от стены и соскальзываю в сторону. — Всего вам доброго! — бросаю уже на ходу.
Практически бегом сваливаю. И невольно улыбаюсь, когда слышу позади себя суровое и приказное:
— Дикмен, в мой кабинет.
Не оглядываюсь. Благодарю всех и вся за случившуюся дополнительную фору, пока иду скорым шагом к парковке и дожидающемуся меня там опекуну. Так радуюсь тому, что сегодняшний день заканчивается, что даже под ноги себе не смотрю. И в итоге чуть ли не на ровном месте запинаюсь. Хотя, нет. Дело не совсем в том, что именно под моими ногами находится.
— Шлюха… — касается слуха, плохо замаскированное под чей-то фальшивый кашель.
Сбоку, расположившись у капота высокого внедорожника, стоит целая кампания одноклассников того, от кого только-только избавилась.
— Что ты сказал? — разворачиваюсь к… кому-то из них.
Кому именно принадлежит оскорбление и не понять. Тем более, что каждый из парней делает вид, что вообще не понимает, о чём идёт речь. Разве что находящийся там же Аяз заметно хмурится. Он, кстати, единственный из всех, кого я хоть как-то знаю.
Он и сказал?
Память пытается вытащить из закромов разума каждую из фраз, которой мы с ним обменивались когда-либо. Как назло, сопоставить с недавно прозвучавшим всё равно не отлучается.
— Ты о чём, красавица? Кто и что тебе сказал, интересно? — будто в издёвку, интересуется тот, что стоит рядом с Аязом, при этом улыбаюсь столь же беззаботно и широко, сколь и бесстыдно.
