— Это было личным пожеланием твоего опекуна, — равнодушно отзывается на мой вопрос директор. — И никто из родителей провинившихся не стал оспаривать, — добавляет как бы невзначай. — Все предупреждены. Лично господином Эмирханом.
Лично!
В самом деле?!
И когда только успевает…
К тому же, последнее определено имеет двойной смысл. Уж больно многозначительно проговаривает последнее господин Кайя.
И да, это заметно не только по моему восприятию. Как только начинаются уроки, на протяжении всего дня я не слышу в свой адрес ни единой насмешки, хотя поначалу ожидаю именно обратного, и это как минимум. Но все упорно молчат, в мою сторону не смотрят вовсе. Несмотря даже на то, что та же Лаль Юксель в процессе своего наказания в итоге грохнулась мордашкой вниз, когда у неё закончились силы держать равновесие. И не только она одна. Одна из гадюк рухнула так, что появились ссадины и пришлось отправлять её в медицинский кабинет. Как ещё одно удивительное обстоятельство: Дерья Шахин в школе вообще не появляется. Говорят, что заболела. Но я не поверила. Чем может болеть та, кто сама — ходячая чума? Говорят же, зараза к заразе не липнет. Вот и… Ладно, не стоит так злорадствовать. Даже мысленно. Может быть в данный момент для меня всё складывалось вполне удачно, но ведь не факт, что и дальше так будет. Анаконда ни за что не оставит без внимания такой публичный позор своих подопечных. А то, что именно позор — никаких сомнений. Не только по моему мнению. Ведь случившиеся падения какие-то особо смелые активисты засняли на камеру, при том с разных ракурсов, после чего быстренько смонтировали видео-ролик, а затем ещё до начала предпоследней пары выложили в сеть, прилепив музыкальное сопровождение в виде грохнувшегося метеора, который также умело взрывается в конце и вызывает апокалипсис на всей Земле. Сделать рассылку по всем школьным чатам тоже не забыли. Смешки и обсуждения по всем углам не стихали даже на самих занятиях. Где-то здесь я почти верю, что наконец, школа «Бахчешехир» обретает себе новый объект для издевательств и про меня хотя бы временно позабыто.
Разумеется, такое счастье мне не перепадает…
Хотя бы потому, что упорства Каану Дикмену не занимать!
Преграждает мне путь в одном из коридоров.
— Ты меня продинамила, — заявляет мрачно.
С учётом, что не так уж он и не прав, просто вздыхаю. И собираюсь его обойти. Получилось бы, если бы он не выставил руку передо мной, прижимая ту к стене, а заодно и меня саму.
Вот же…
К чему очередная бесполезная полемика?
Нечего мне ему сказать.
Не признаваться же, что банально перенервничала из-за кое-кого другого, забылась, проспала и про него не вспомнила?
— Ты меня продинамила, — повторяет Каан, не дождавшись от меня ответа. — Жестокая девчонка.
Снова вздыхаю. С осознанием того, что сказать ему всё же что-нибудь, да придётся.
— А давай мы просто сделаем вид, что ничего такого не было? — предлагаю. — Ты и так меня фактически вынудил. Никаким особым желанием я не горела. Считай, теперь и вовсе перегорела, — замолкаю, прикусив себе язык, а то уж больно двусмысленно звучит, а затем спешно добавляю: — И разве тебе не нужно пойти к своей больной подружке? Вдруг ей там очень плохо опять, а тебя нет рядом? Вы же двое вроде как и в горе и в радости, и в здравии, и в болезни, или как там положено таким, как вы?
Карие глаза напротив придирчиво прищуриваются.
— Удели мне десять минут. Просто выслушай, Асия. Не здесь. И всё. Я отстану от тебя. Если ты так хочешь. Обещаю.
Выглядит очень заманчиво. А главное, без особых подвигов с моей стороны. Зато с существенными бонусами в виде избавления гораздо раньше, чем срок получения наших дипломов. То есть… в самом деле стоит согласиться?
С другой стороны:
— Нет, — качаю головой. — Это невозможно. Не получится.
И даже не в моём желании или нежелании дело.
Как я это объясню опекуну?
Помнится, мне запрещено покидать дом без его на то ведома. А сваливать в угоду чьих-то непонятных просьб — последнее дело. Не тогда, когда у нас вроде как всё вполне неплохо в плане совместного быта.
К чему всё портить? Точно разозлился, если я так сделаю. Не дай Всевышний, и вовсе узнает, к кому и зачем я ушла, потом проблем вовсе не оберёшься.
И да, не одна я в том же направлении думаю!
— Почему? — всё ещё подозрительно щурится парень, но ответа не дожидается. — Из-за него, да? Твой новый папочка тебе не разрешает? — кривится с брезгливостью. — Самому мало?
И если основная часть — совсем не то, от чего я могла бы отказаться, то последний вопрос — фигня полная!
На грани оскорбления.
Хотя весь свой вспыхнувший негатив я давлю ещё на подступах. Не собираюсь оправдываться и на этот раз.
Лишь…
— Ты несешь бред, — кривлюсь ответно.
Отворачиваюсь. Ненадолго. И только потому, что Каан вновь вынуждает смотреть на него, обхватив пальцами за подбородок, поворачивая моё лицо к себе.
— В самом деле? — цедит язвительно сквозь зубы. — Или, думаешь, я всё придумал и мне одному так кажется?
А вот это уже действительно напрягает.
Как он сказал?
Не ему одному…
А кому ещё?
Многим?
Ученикам…
