Настолько, что становится почти обидно. А ведь радоваться должна. Не достаёт. Делает то, что в моих интересах. Как будто у меня в самом деле теперь есть семья, и есть кому обо мне действительно позаботиться.
Тогда что не так?
И сама не знаю…
Глава 20
Асия
От времяпровождения в автошколе я в полном восторге. Настолько, что меня буквально распирает от положительных эмоций, пока дожидаюсь возвращения опекуна. Нет, это не я освобождаюсь пораньше. Это он задерживается. Нервируя меня.
Вот чем он так занят?
С другой стороны…
Я совсем отупела?
У такого человека, как он, определённо полно всего и больше по части того, чем он может быть занят, если вспомнить хотя бы тот факт, что теперь он возглавляет местный филиал. Сомнительно, что владел бы таким состоянием, будь оно иначе.
Тем себя и успокаиваю…
К тому же, ждать приходится не так уж и долго.
А пока едем домой, опять задумываюсь над тем, с чего бы меня донимала малейшая неизвестность по отношению к Адему Эмирхану.
Когда и почему я успеваю настолько в нём нуждаться?
Ведь это же совершенно неправильно.
Да и вообще невозможно…
— Правда или действие? — срывается с моих губ такое же внезапное, как и беспечно провокационное.
Это точно я сказала?
Ага, я.
Лишь бы не слушать эту затянувшуюся тишину!
Ту, при которой собственные мысли почти оглушают.
Мне же думать — однозначно вредно!
Вот, и не буду…
Тем более, что мой порыв превосходно срабатывает.
— Правда или… что? — наконец, обращает на меня внимание бывший муж моей матери.
Даже от дороги впереди ненадолго отворачивается.
— Правда. Или действие. Игра такая. Ни разу не слышал? — подтверждаю с самым невозмутимым видом.
И уже почти предвкушаю, как вскоре ему придётся выложить мне всё, о чём я только захочу знать.
Ну а то, чем за это придётся расплатиться?
Да мне не привыкать.
Сдаётся, оно того в любом случае стоит!
— Слышал. Где-то в рекламе одного фильма. Там ещё все умерли, — не менее невозмутимо отзывается мужчина.
На секундочку начинаю жалеть о своём незапланированном поступке, но добродушная улыбка, тронувшая его губы, разуверяет в обратном.
— Я не совсем это имела ввиду, — возмущаюсь встречно.
Ответом становится ещё одна мимолётная улыбка.
— Ладно. Допустим, — по-своему соглашается опекун. — И? Что дальше?
— Выбирай, — предлагаю снисходительно. — Правда. Или действие. Только учти, ответ должен быть честным. Никакого обмана. А если действие, то — любое из того, что я захочу. Выполнишь, даже если это будет полнейшим сумасшествием. Отказываться нельзя, — обозначаю условия.
Вот тут я заслуживаю заинтересованный взгляд.
— Сперва я. Потом — ты? — уточняет он.
Где-то здесь мне бы стоило вспомнить о том, что я вдруг становлюсь слишком смелой и стоило бы притормозить, хотя бы обозначив рамки поставленных правил. Но мысль, как вспыхивает в моей голове, так и рассеивается столь же скоро. Очень уж интересно, что будет, если отпустить все тормоза. И просто жить. Как есть.
Сам же сказал, надо учиться доверять друг другу.
Вот… начнём с этого.
— Да. Сперва — ты, потом — я.
По губам собеседника расплывается ещё одна улыбка. На этот раз с заметным предвкушением. Судя по всему, не мне одной приглянулась озвученная идея.
— Договорились.
Киваю со всей важностью, которую только способна изобразить.
— Так что именно выбираешь? — напоминаю.
Мужчина делает вид, что призадумывается над своим выбором. И говорит ровно то, на что я рассчитываю:
— Правда.
Снова киваю. Но над своим вопросом размышляю недолго. Он кружил в моей голове задолго до момента, как я впервые увидела Адема Эмирхана.
— Ты и моя мать, — обозначаю, как есть. — Почему вы расстались?
Не в первый раз я задаю этот вопрос. Не ему, разумеется. И если прежде, не получив внятный ответ, я додумывала сама, то теперь, когда я знакома с этим мужчиной ближе, собственные предположения уже не кажутся такими уж и верными.
И сегодня я не ошибаюсь.
— Она ушла, — пожимает плечом бывший муж моей матери, замолкает, а на его лице отражается мрачность, когда он сосредотачивается на ветровом стекле, больше не смотрит в мою сторону, а через некоторую паузу добавляет бесцветно: — вернее, сбежала. От меня.
Не собиралась портить ему настроение.
Но что уж теперь…
— Прихватив с собой нечто, особо ценное, которое ты до сих пор ищешь? — уточняю.
Его ладони на руле сжимаются заметно крепче.
— Не поэтому. Скорее, потому, что свободу своего выбора она ценила куда больше, чем меня.
Вот оно…
То самое, что я хотела знать.
Любил ли он её?
Не спросила напрямую.
Не настолько широки пределы моей смелости.
Но да…
Вероятно. Когда-то. Но не теперь. Хотя бы потому, что такой, как он, как минимум должен испытывать крепкую привязанность к человеку, чтобы подпустить к себе настолько близко. И такое фактически предательство не прощают. Никогда. Не такие, как Адем Эмирхан.
А она…
Свободу своего выбора Джемре Эмирхан целиком и полностью направила на то, чтобы быть как раз зависимой. Не от кого-либо. От мнимой эйфории, сулящей смерть. Так и закончила. Не освободившись.
Мне ли её судить?
Вряд ли.
Я всегда так считала.
И сейчас — тоже.
