Я вновь — вся насквозь мокрая. До сих пор оглушённая. Не только своими эмоциями. Едва ли разбираю весь смысл того, что начинает вещать система оповещения, механическим громко поставленным голосом требующая всем немедленно покинуть здание и выйти на улицу. Следом вспыхивает мысль о том, что пожар, если и существует, устроен не просто так, нет в нём никакой случайности. Могу поклясться собственной жизнью, чтоб, когда я выбралась, не только эти четверо посмеялись надо мной и засняли на камеру. Все. До единого. Как вспыхивает, так и гаснет… вместе с моей попыткой дёрнуть дверную ручку и повернуть её. Не получается. Дверь не поддаётся. Заперта. С той стороны.
Всё. Вся моя злость заканчивается.
Её банально захлёстывает паника…
Хотя я, честно, пытаюсь бороться.
С ней.
С самой собой.
И той раздирающей противоречиями разум дилеммой, где существуют лишь два варианта дальнейшего: остаться здесь и сохранить остатки своей гордости или же открыть окно, позвать на помощь, выставив себя на всеобщее обозрение.
Какой из них наименее худший?
Так и не решаю.
Ведь, оказывается, существует и третий вариант.
А все мои судорожные мысли разбиваются вдребезги вместе с толчком в дверь с той стороны.
— Асия!
Голос — знакомый. Узнаю сразу. Вот только вместо того, чтобы радоваться пришедшему извне спасению, обхватываю себя обеими руками, вжимаюсь в шкафчик позади и с сожалением оглядываю себя, мысленно проклиная всех и вся в этом мире, отчаянно желая раствориться в воздухе или провалиться сквозь землю, чтоб никто и никогда больше не нашёл и не увидел. Треклятое бельё, если и скрывало хоть что-то поначалу, то не теперь, когда вымокло и стало полупрозрачным. Если до этого момента я считала, что хуже уже быть не может, то теперь поняла, насколько жестоко же я ошибалась, стоя здесь фактически обнажённой.
— Асия! Я знаю, что ты там! — доносится снова, вместе с повторным толчком в дверь. — Ты в порядке? Почему ты молчишь, Асия?
От… Каана.
— Я в порядке, — выдавливаю из себя тихо.
Ведь в самом деле глупо молчать.
— Кто-то запер дверь, — отзывается Дикмен.
Ещё один толчок — куда сильнее предыдущего.
— Ты знаешь, где ключ?
Не уверена.
Но, скорее всего…
— Они его забрали.
В горле встаёт ком. Желание провалиться сквозь землю и раствориться в воздухе лишь усиливается.
— Ничего, потерпи, я сейчас.
Пауза длится совсем недолго. А новый толчок в дверь — скорее удар. Чем-то тяжёлым.
Один…
Второй…
Третий…
Вместе с содроганием деревянного полотна. И моим сердцем. Отражающим каждый удар в моей грудной клетке с такой интенсивностью, словно не по двери, по мне самой приходится.
Четвёртый…
Пятый…
Грохот распахнувшейся двери оглушает не меньше, чем мой зашкаливают пульс, бьющий по вискам.
— Асия, — шумно выдыхает появившийся в раскрытом проёме старшеклассник.
Вода всё ещё льётся сверху. Но он не обращает никакого внимания. Замирает на границе порога. Смотрит на меня. Пристально. Широко распахнутым взглядом. В его правой руке — пожарный топор. О нём он тоже забывает. Роняет там, где стоит, прежде чем в несколько спешных размашистых шагов оказывается рядом. Я же вжимаюсь в железное полотно сильней. Только теперь осознаю, как же становится холодно. Вся дрожу.
— Ты в порядке? — задаёт он тот же вопрос, обхватывая моё лицо обеими ладонями.
Вздрагиваю. На этот раз не вру. Молчу.
— Что-то случилось, ведь, да? — не сдаётся Каан. — Не молчи, Асия. Расскажи, что случилось, — настаивает. — Где твоя одежда? Почему ты… вот так?
Улыбаюсь. Со всем переполняющим меня сожалением. И да, молчу. Лишь пожимаю плечами.
В чём смысл таких откровений?
Он ведь уже один раз узнал.
Ответил за меня.
Аязу…
Как и опекун.
Почти всем, кто был причастен…
Но не заканчивается.
Каждый раз, когда отвечаешь, становится лишь хуже, ведь они тоже отвечают, становятся злее, а потом все по новой, опять и опять — как бесконечный цикл, сотканный из гнева и насилия, пусть и не всегда физического.
Аксиома. Нерушимая.
Разве получится её сломать?
Самой бы не сломаться…
Но то про себя.
Вслух:
— Как ты вообще?..
…меня нашёл.
…оказался здесь.
…узнал.
— Как только сработала тревога, все вышли. Но не ты. Я тебя искал и не нашёл. И раз уж у тебя было плавание, подумал, вдруг ты не успела или что-то случилось, — утыкается лбом в мой лоб.
Дышит всё также шумно и тяжело.
Очень близко.
Слишком.
Вот я и…
— Отойди. Пожалуйста, — прошу тихо.
Пальцы на моих щеках впиваются сильней.
— Не могу, — признаётся ещё тише, чем я. — Так… проще. Не смотреть. На тебя. Ты слишком красивая, Асия…
Его ладони соскальзывают с моего лица. Левая — сжимается в кулак. Он остаётся на дверце шкафчика, впечатанный с такой силой, что я невольно вздрагиваю. И вздрагиваю повторно, когда пальцы правой его ладони скользят ниже, по моей шее, медленно вычерчивая незримый узор по зоне сходящего с ума пульса.
— Каан… — выдыхаю с огромным трудом.
Мне нужно продолжить. Произнести не только его имя. Но всё то, что следует после обращения, банально застревает в моём горле. Вместе с таким же тихим:
