– Я хочу знать, чё эт твой папашка так хотел нас порешить, и почему та сука готова была столько всего от тя отрезать. И ты, – сказал он, указывая на Генри. – Я знаю, что вы с Шустрым никогда особо не ладили, но нынче всякий раз, как я упоминаю его имя, ты выглядишь так, будто готова сорвать солнце с неба и хорошенько отпинать. Так кто из вас начнёт? – снова спросил он.
На них опустилась тишина. Бетрим пристально разглядывал друзей, ожидая, кто из них начнёт. Андерс решил, что его отсутствующий мизинец – самая интересная вещь в мире, а Генри натянула шляпу, полностью скрывая лицо. Ни один из них не собирался делиться какими бы то ни было деталями.
– Андерс? – спросил Бетрим.
Чистокровный пьянчуга вздохнул.
– Он не пытался нас убить. Не по-настоящему.
– Хм… – начал Бетрим. – Ты ж был там. Привязанные к столбам. Голодные смеющиеся собаки. Верная смерть.
– Если бы мой отец хотел моей смерти, он казнил бы меня в Тигле. Но он отправил меня с вами на Костьбище, чтобы мы могли сбежать, и мало кто знает эти места лучше меня. На самом деле не важно, что я натворил – я по-прежнему перворождённый, его старший сын, а мой брат Френсис по-прежнему идиот. Очевидно, мой отец верит, что однажды я приползу назад, извинюсь и стану хорошим маленьким наследничком, о котором он всегда мечтал. – Андерс фыркнул. – В этом он, наверное, слегка ошибается.
Бетрим пожал плечами. В словах Андерса может и был смысл, но он не ответил на вопрос Чёрного Шипа.
– Так чё ты натворил, Андерс?
– Я не всегда был тем миролюбивым, спокойным человеком, которого вы видели до сих пор. До изгнания я совершал преступления. Люди получали ранения. Люди умирали. Некоторые от моих действий, некоторые косвенно.
Бетрим подождал, пока Андерс продолжит, но ожидание затянулось.
– Деталями не поделишься?
– Это не целесообразно, босс.
– Чё?
Чистокровный вздохнул.
– Это не важно. Это было много лет назад. Как вода под мостом… ну, понимаете, если только мы не собираемся возвращаться в Тигель, а я вас уверяю, что я не собираюсь.
– Нам важно, – тихо и мрачно сказала Генри. – Надо знать, с кем мы в команде.
– Эт не команда, – напомнил Бетрим. – Но да. Она права.
Андерс вздохнул.
– Два года назад чистокровные семьи жили в мире. Это длилось уже четыре года. Мой отец и Д'роан были близки, до начала мира они были союзниками, а после и друзьями. Единственный сын Д'роана, Натан, жил с нами в Тигле. Он был молод, и мой отец полагал, что Натан женится на моей сестре, Черо. На самом деле Натан был мелким уёбком, который залез к моей сестре в постель, а потом её игнорировал. Она была для него всего лишь очередной чистокровной, которую он трахнул. Я и сам занимался примерно тем же самым, но он так поступил с моей сестрой! Я подготовил Натану Д'роану сюрпризик, в очередную его поездку на лошади. Нанял банду, чтобы они догнали его, избили и показали, каково это, когда трахнут тебя.
Андерс замолчал. Бетрим впервые видел его таким пристыженным. Он чуть не попросил Андерса остановить рассказ, но уж очень ему хотелось знать, чем всё закончилось.
– Натан в тот день поехал кататься не один. Он взял Черо, и Лишину сестру Элайзу, и солдата по имени Галнарт Берт. Наёмники, которых я нанял, были не самыми умными. И им не нравились сюрпризы. Они убили всех. Лорду Д'роану не очень-то понравилась смерть его единственного сына. Он объявил, что миру конец, и уже через месяц все семейства снова принялись убивать друг друга. Так продолжается и по сей день.
– И, по-твоему, эт всё из-за тебя. Думаешь, ты начал войну?
– Если бы не я…
– Если бы не ты, эти чистокровные болваны просто нашли бы другой повод начать резать друг другу глотки. Они воюют уже дольше, чем живёт любой человек. Намного дольше. Вроде как немного надо, чтоб втянуть их в это. Твоей вины тут не больше, чем вины Генри в начале восстания рабов в Солантисе.
– А остальные? Черо, Элайза…
– Ну, померло из-за тя несколько человек, которые может и не заслуживали этого. Ты, видать, недавно в игре Диких Земель, а то знал бы, что такое просто иногда случается. Все мы кончали людей, которые, возможно, того не заслуживали. Надо просто… жить дальше.
Андерс горько рассмеялся.
– Я слишком долго и слишком хорошо играю в эту игру, босс. Вот почему я здесь.
– Ты назвал четверых, – неожиданно сказала Генри. – Та сука, что палец у тя забрала, грила про пятерых.
Андерс побледнел.
– Сестра Лиши была беременна. У меня есть чувство, что она меня ещё не простила.
– Генри… – начал Бетрим.
– А чё ты так сильно хочешь смерти этого Кессика? – перебила она Чёрного Шипа.
Бетрим помедлил. Ему не хотелось рассказывать, что Кессик снится ему каждую ночь. Не хотелось рассказывать, что всякий раз, как он закрывает глаз, он заново переживает ночь, когда Кессик победил его, изрезал и вырвал глаз. И что он постоянно слышит тук-тук-тук, как в той чёртовой камере.
